Топ-модель

Валяев Сергей

– Что вы говорите?

– Да-с. И даже могу назвать победительницу.

– И кто она?
– кокетничаю.

– Догадайтесь сами, милая Маша.

– Сказка наяву!

– Именно: сказка, - петушится депутат.
– Я именно тот, кто вам нужен. Я делаю из пыльной действительности - царскую сказку. Кремль будет у ваших ног, Мария. Достаточно вам сделать один шаг...

– Шаг? А куда шагать-то?
– интересуюсь не без иронии.

И не успеваю получить ответа. Происходит совершенно неожиданное для высокопоставленного именинника, для его боевой охраны

и для влиятельных VIP-гостей. Для меня, кстати, тоже.

Только музыканты прекратили терзать свои инструменты, как из недр переводящей дух публики возник старик в хлопчатобумажном костюме, который был обвешан медалями и орденами, как иконостас. Награды даже, по-моему, звенели.

Старик был жилист, с худым лицом и пронзительно васильковыми глазами. Возникнув перед депутатом, он утвердительно вопросил:

– Шопин?
– и нанес весьма чувствительную оплеуху по высокопоставленной ланите.
– Это тебе, сволочь, за квартиру, которую ты у нас отобрал.
– И наносит второй удар.
– Это тебе, поганец за твою шопинтерапию!
– И третий удар.
– А это тебе, сучье племя, от всех ветеранов!

Все проистекает молниеносно - плюх-плюх-плюх по упругим щекам, как рыба бьет хвостом по воде.

Депутат, получивший такой весомый народный наказ, покрылся пурпурными пятнами, очки его отлетели в сторону и по ним стадом носорогов пробежались неосмотрительные телохранители, наконец, опомнившиеся. После короткой схватки боевого ветерана буквально вынесли из зала, успевшего прохрипеть:

– Разведчики сто двадцать девятого гвардейского полка не сдаются! Мы били и будем бить врага!..

Другие его слова были заглушены истерическим ансамблем, ужарившего нечто страстное, южноамериканское. Гости вновь пустились в пляс, решив не обращать внимания на незначительный инцидент. Пострадавшего увели для восстановления его прежнего имиджа - имиджа решительного поборника реформ.

Я же узнаю, что нам пора покидать столь благородное общество. Почему? Больше ничего интересного не случится, Маша. Вы хотите сказать, что ветеран тоже наш человек, удивляюсь.

– Нет, - смеется Евгения, - он сам по себе, а мы сами по себе. Хотя все сложилось удачно.

– Удачно?
– переспрашиваю.
– Особенно для Шопина?
– И не верю, что он отбирает квартиры у стариков.

– Есть за ним и такой грешок, - отвечает Женя и рассказывает банальную житейскую историю: папа подарил любимому отпрыску Аркаше роскошный "БМВ Х-5" стоимостью восемьдесят девять тысяч долларов. Подарил - и подарил. Вот только Аркадий был полуидиотом и не мог выучить правила движения. Впрочем, на педали нажимал и баранку крутил со слабоумным упоением. Правда, ездил только по прямой. Поворот налево-направо - уже проблема. И вот однажды Аркаша мчал по Ленинскому проспекту и вдруг: ба-а-ах! врезается в неосторожную "копейку". Наверное, о чем-то задумался, несмотря на общий тотальный маразм. Или губастенькая невеста, сидящая рядом, отвлекала водителя некими своими кокетливыми действиями.

Словом, впечаталась парочка в чужую пролетарскую машину, как бутерброд с маслом в пыльный асфальт. Личики разбили,

а кричали так, будто пришел конец света. Кто виноват в таком безобразии? Конечно же, не Аркаша. А другой, который гонял на авто по доверенности боевого фронтовика. Выставили счет семье старика: пять тысяч долларов. За поврежденную фару. Есть такая свободная деньга у простого российского семейства? Нет, разумеется. А на нет - и суда нет. Ан нет! Это не наши проблемы, заявил г-н Шопин и направил своих боевых охранников выбивать бабки. Четверо громил явились поутру, захватили всю семью, стали угрожать, мол, о вас, козлах скудных, знаем все, даже где находится родная ваша внучка. Сам ветеран был в больнице и хорошо, что там находился, потому, что имел охотничье ружье. Короче говоря, поменяли его близкие трехкомнатную квартиру на двух, а разницу отдали за фару. Пять тысяч вечнозеленых, как и не было. Такая вот поучительная история о том, кто побеждает в нашем семижильном обществе.

– И это при том, что для этого деятеля, - заключила Евгения, - эти пять тысяч, что для нас пять "коп".

– Главное - принцип!
– заметил Виктор.
– Если есть возможность, отбери.

– Три оплеухи за "пять" - мало будет, - заметила я.

– Ничего, мы добавим, - пообещала Женя.

Мы выходим в ночь - с реки тянет влажной прохладой и тиной. Освещенный Кремль по-прежнему возвышается неприступной и красивой цитаделью. Я повествую Евгении о том, что г-н Шопин предлагал мне стать победительницей конкурса "Кремлевская красавица". Моя двоюродная сестра неожиданно хохочет:

– Ну Шурик зарвался совсем. У нас пока там одна красавица. Была и есть. Тягаться с ней и её спонсорами...

– Это не ко мне, - огрызаюсь, - это к одноглазому пирату.

Эти слова веселят моих спутников. Они начинают спорить о том, способен ли одноглазый противный "пират" победить других "пиратов" зарождающегося капитализма, сидящих, к примеру, на нефтяных и газовых вентилях.

И твердо решают - нет, не может, а, следовательно, пытается повесить на уши нашей Маши лапшу. Или развесистую клюкву.

Я не понимаю общей радости, однако находящийся у джипа Стахов встречает нас с довольным видом: акция удалась. И даже более того: выходка ветерана забила осиновый кол в тушку г-на Шопина.

– Это начало его конца, - говорит загадками Алекс и поздравляет меня с первым успехом.

– Какой успех?
– не понимаю я, недовольная, поскольку перспектива новой встречи с Шуриком меня не привлекает.

– Все будет хорошо, Маша, - успокаивает Стахов.
– Как в лучших домах Европы.

Сев в машину, слушаю байки о "замке" г-на Шопина, выстроенном в элитном подмосковном поселке "Сосны". Эту усадьбу знакомая нам личность успела возвести на народные деньги во времена истерического БХ - Большого Хапка. Этот дом - неприступная крепость, и проникнуть туда надо легитимно, чтобы не случилась великая кровавая сеча между спецслужбами и коммерческими структурами, защищающих своего "хозяина", как родного.

– Значит, не хотите собой жертвовать?
– вредничаю.

– В каком смысле?