Топ-модель
Шрифт:
Красивая смазливая рожица с огромными глазами цвета морской волны, спортивная фигурка, наивный и восторженный взгляд провинциалочки великолепный приз для тех, кто грезит о заоблачных кремлевских высотах. Я приз?
Краем глаза замечаю заинтересованные взгляды сильных мира сего. В основной массе своей они уверенны, мордасты и откормлены, но лица озабочены некими проблемами, преследующие их даже здесь.
– Что за толстопузики?
– указываю на группу граждан, находящихся у самых закрытых дверей ресторана.
– Рассматривают меня, как икону.
– Эти толстопузики
– Нефтяные наши магнаты. Машка, не желаешь стать нефтяной шахиней?
– Я подумаю, - отшучиваюсь и указываю глазами на странного человека с приподнятыми плечами.
– Что за чудак в очках? Ну, тот, кто пялится на меня так, что глаза вылезают из орбит? Надеюсь, шортики не упали?.. На мне они?..
– Не упали еще, - отвечает Женя.
– Это банкир Абен. Еще тот сукин сын. А рядом с ним Гафкин, то же самое.
– А кто здесь не сукины дети?
– справедливо вопрошает Виктор.
– Не будешь им - не будешь процветать. Закон эпохи первичного накопления капитала.
– Как мило, - улыбаюсь всем.
– Какие одухотворенные лица. Какой гений на них! А слюнки текут, как у простых смертных.
– Прекрати, - улыбается всем сестра.
– Что ты хочешь: элита!
– М-да, в следующий раз натяну водолазный костюм.
Наконец, когда ожидание стало просто неприличным и возник общий недовольный пролетарский ропоток, дверь, обшитая золотыми побегами дерева чудес, отворилась.
Лучше бы эта дверь не открывалась. Почему? Вся эта застоявшаяся аристократия рванула к столам с яствами, словно лошадиный табун в клеверную степь.
Сначала я поразилась такому рабоче-крестьянскому штурму, а затем успокоила себя мыслью: все живые люди!
Войдя же в зал ресторана, поняла решительно: бытует два мира, настолько разных, что любые попытки сблизить их не имеют никаких перспектив.
Есть привычный для меня мир, где живу я и живут все, кто меня окружает, а есть мир, где ... Это как в том анекдоте: "Корреспонденту газеты стала известна программа правительства по проведению экономических реформ в России. 1. Сделать людей богатыми и счастливыми. Приложение 1. Список людей прилагается".
Сам зал ресторана напоминал музей, заставленный монументальными безвкусно-царителивскими изваяниями. Скульптуры изображали то ли византийских богов, то ли римских императоров, то ли древнегреческих героев Эллады. Полуобнаженные вечные статуи своими рельефными мышцами призывали публику не рефлексировать, а наслаждаться лакомствами быстротечной жизни.
Стены и потолок ресторана были выписаны художниками сценами охоты из века ХYIII: усадьба помещика, перелески, поля, гон борзых, лошади, люди с ружьями на них.
Далее - каменный цветок-фонтан с кипарисами. В фонтане плескались жирные караси, которых по требованию толстосумов вытягивали при помощи огромного сачка.
Небольшая сцена с белым роялем дополняла картинку процветания от новой экономической политики, коя предполагала, что каждый гражданин республики имеет право на подобный отдых, заработав на него исключительно честным трудом.
– А вот
Скажу сразу: г-н Шопин не понравился - мне. Был он в затемненно-дымчатых очках, словно не желал, чтобы кто-то видел его глаза. Нервная фигура выдавала "демократа первой волны", каковой после изменений на политической арене, скоренько нашел свою нишу - в экономическом блоке Думы. Об этом мне успел сообщить Виктор.
– А зачем здесь очки, - заинтересовалась, - вроде они солнцезащитные?
– Производственная травма, - недобро усмехнулся мой собеседник.
– Одна девочка за свою бабушку в девяносто втором году, когда проводилась "шоковая терапия", саданула зонтиком в глаз реформатора. Теперь око стеклянное. И подпольная кличка Шопина - одноглазая, прости, Жопа.
– О, Господи!
– только и вымолвила я.
Теперь стало понятно, почему г-н Шопин находился в плотном окружении мрачных телохранителей. Гориллы на лианах по сравнению с ними выглядели академиками РАН.
Виктор подтвердил мой домысел: телохранители депутата опасались, что даже в таком светском и великолепном обществе может обнаружиться какая-нибудь психопатка с колким зонтиком.
Бурными рукоплесканиями и песней американских филистеров "Heppy..." встречали виновника торжества и его боевую группу. Некоторые дамочки в шляпках с цветными птичьими перьями восторженно повизгивали. Кавалеры потянулись к запотевшим бутылкам шампанского. Официанты с радостным рвением принялись разносить блюда с алебастровыми поросятами.
– Минуточку внимание, господа, - поднялся маленький человечек - я бы сказала, карлик - обрюзгшей физиономией напоминающий доброго бульдога. Все мы прекрасно знаем нашего друга, товарища и коллегу! По сути дела мы живем по его экономическим выкладкам. Да-да! И хорошо живем, надо заметить!..
– Поднял бокал с шампанским под оптимистический смех присутствующих.
– Несмотря ни на что, будем жить! За тебя, Шура! Будь всегда таким, какой ты есть!
Зазвенели бокалы и замелькали вилки, то есть праздник стартовал. Пока я чувствовала себя не в своей тарелке. Но со своей тарелкой и фужером. Какая моя задача - боевая? И когда к ней приступать?
– Отдыхай, Маша, - посоветовала Евгения.
– Обрати внимание на салатик из крабов...
Я же обращаю внимание на сестер Миненковых. Они находятся на дальнем конце стола и, подозреваю, весьма комфортно ощущают себя. Бог мой, они тоже здесь? Выполняют задание родины? Интересно-интересно, сколько нас таких, защитников?
– Господа-господа! Нашего Шурика жаждет поздравить наш Петя, выступил тамада.
– Петя, помни: время - деньги.
"Петей" оказался банкир Абен. Поднявшись, понес некую ахинею, связанную с банковским делами, в которых, как я поняла, виновник торжества был крупным докой. С большим трудом все выдержали этот "производственный" спич. Затем волей собравшихся было принято решение: меньше говорить, а больше пить и слушать... концерт мастеров искусств, как архаично выразился тамада.