Топ-модель

Валяев Сергей

И, оглянувшись, утыкаюсь грудью в платиновую лысину толстопузого типа, похожего унылым выраженьем на ослика. Мой вызывающий поворот всем телом и настороженный взгляд не остаются не замеченными. «Ослик» удивленно вскидывает свои кустиковые бровки, мол, чем могу быть полезным?

— Простите? — говорит он.

— Вы все время толкаете меня в попу, — слышу свой голос и опускаю глаза на чужие руки.

— Ой, виноват, — отвечает лысик, держащий портмоне невероятных размеров. — Разрешите вас угостить? Лев Давидович Чиковани, — шаркает ножкой.

Я

понимаю, что случайных людей в этой очереди нет, и судьба дает мне шанс познакомиться с тем, кто, очевидно, решает судьбы молоденьких барышень одним движением мизинца, ан нет — я не нуждаюсь в легком пути, и поэтому фыркаю и с возмущением отворачиваюсь.

Делаю это неудачно — локтем выбиваю портмоне из рук господина Чиковани. Кожаный кошелек шлепается на пол с чавкающим звуком — из его нутра появляется веер из зелененьких, как травка, ассигнаций, приятный для многих глаз.

Разумеется, внимание светского общества обратилось на эту мизансцену. Эд кинулся на кошель богатенького папика, как степной орел на ягненка. Я уж грешным делом подумала, что наш новый друг решил цапнуть добычу и бежать сломя голову, оставив нас с Евгенией в качестве заложниц.

Я плохо думаю: Эдик с радостно-восторженным видом возвращает лысу портмоне. Вся эта суета мне подозрительна: такое впечатление, что «принц голубых кровей» знает то, что не знаю я.

Так оно и есть! Я пью апельсиновый сок и слушаю вкрадчивый голос, сообщающий, что судьба столкнула меня с тем, кто частично владеет и делает модельный бизнес. Именно Лев Давидович Чиковани, по прозвищу Чики, один из серых кардиналов Высокой моды и с ним лучше дружить, а не пихаться, как в трамвае.

— А он меня щупал, — стою на своем, хотя сижу. — И потом, если он такой великий, почему такой весь маленький и с нами в одной очереди?

— Чики прост, как Ленин в кепке, — отвечает Эд. — И поэтому пользуется большим уважением.

— Он меня хватал, говорю…

— Он бабло искал.

— Чего он искал? — возмущаюсь я. — И где?

— В портмоне, — уточняет, — своем. Искал деньги.

— Хватит! — не выдерживает Евгения. — Закрыли тему. Машка, соберись нам на кастинг пора.

Я вздыхаю: хорошее дело таким «костлявым» словом не назовут. Хотя «кастинг» — это всего-навсего просмотр и последующий отбор молоденьких утописток, решившим положить себя на алтарь моды.

У каждой из нас, фантазерок, свой путь. Я хочу пройти его сама. Без всякого там сомнительного содействия. Возможно ли такое в условиях нездоровой конкуренции? Это я к тому, что к столику, за которым расположился хлюпающий чай г-н Чиковани, прибивает двух красоток. Без всяких сомнений, они манекенщицы. В отличие от меня, они знают, с кем имеют дела и любезны до крайности и показа шелковых трусиков. Улыбаются во весь рот, как арлекины, кокетничают, как мальвины, и ещё смеются, творения порока. Лев Давыдович с ними обходителен и корректен, как на приеме в честь независимости африканского государства Берега Слоновой Кости. Все-таки зря на него грешила — у него целый полк, готовых на все гвардии

рядовых гарпий, правильно понимающих команду «лечь».

— Маруська, поменяй выражение лица, — слышу голос двоюродной сестры.

— Что?

— Улыбайся, родная, а то такое впечатление, что сейчас вытащишь из-под стола пулемет.

— Точно, — щерюсь, — его здесь не хватает.

— Стрелять надо на кастинге, — глубокомысленно замечает Эдик, глазками.

Я догадываюсь, о чем меня предупреждают. Война — она и в модельном бизнесе война. Она скрыта от глаз нэпманского обывателя.

Она пылает по всем невидимым фронтам Моды, в её глубоких блиндажах вырабатывается стратегия и тактика наступлений, в руинах взятых городов идут ближние бои, а на их окраинах — бои местного значения.

Победитель в этой войне получает все: почет, уважение, материальные блага и право поднять стяг над поверженным врагом.

И что же это получается? Я есть гвардии рядовая Высокой моды, вооруженная лишь своей красотой? Хватит ли этого для проникновения в тыл противника? Подозреваю, маловато будет. И что делать? В подобных случаях, очевидно, нужно положиться на интуицию и удачу. А проще лечь в койку к командующему фронтом, как это, верно, делается чаще всего. Раздвинь ноги и горизонты твоего миропорядка тоже раздвинуться до счастливой до небесной до бескрайности.

Но не будем о суетном и мелком. Надо быть выше таких некрасивых предположений, Маша. Унижая других — унижаешь себя.

— Мария, хватит мечтать, — вновь слышу голос двоюродной сестры. — Ты готова кастинговать?

— Всегда готова делать это самое!

— Тогда вперед!

Мы прощаемся с Эдом, желающего нам удачного прорыва.

Я поднимаюсь из-за столика и снова чувствую чей-то цепляющий, как гвоздь в заборе, взгляд. Неприятный взгляд. Гадкий взгляд. Будто я хожу в бане с бабами, а некто исподтишка подглядывает за мной. Или это мои молодые нервы шалят, которые пора лечить кисловодским сероводородом?

Передернув плечами, гордо удаляюсь прочь. Плевать хотелось на подобные психические атаки. Я забронирована собственным, повторю, мнением о себе, выдающейся будущей модели, и никакая сила не способна переубедить меня в обратном.

Дальнейшие события напоминали очередной дурной сон. Наверное, судьба решила наказать меня за каприз и желание без подготовки влезть в чужую шкуру, коя была сейчас на мне.

Чужая шкура — это стервозная манерная девка с красными, как боевое знамя, кудряшками.

Позже поняла, в чем дело: моя девственная внутренняя суть не была достаточно подготовлена к носке этого взрослого и напряженного образа. Я сама испугалась этого образа, сама не поверила в него…

Хотя поначалу все складывалось как нельзя лучше. Мы с Женей, прогулявшись по Центру моды, без проблем находим офис модельного дома «Парадиз». Как известно, парадиз — это рай. И в нем было современно, было чисто и было светло. Около двадцати молоденьких дев, самых разных, скромно теснились в небольшом зале, похожем на театральный.