Топ-модель
Шрифт:
Из гостиной доносятся напряженные голоса телевизионных героев — они живут своей, сочиненной сценаристами жизнью; героям куда проще, чем всем нам — их судьбы уже расписаны до последего вздоха. А мы не знаем даже того, что будет завтра.
Завтра будет жарко, вспоминаю предположение Максима Павлова и улыбаюсь: нет, это не герой моего романа — слишком он верный, правильный и… добрый. Во всяком случае, делает все, чтобы попасть под каблучок Евгении. И зачем ему это надо? Любовь? Не знаю-не знаю.
Я снова сажусь в кресло и глазею в открытое окно на
И заметно вздрагиваю — телефон! Ну, если это снова сладострастный любитель клубнички по телефону…
Я хватаю трубку, готовая разродиться тирадой о том, что сейчас ему пропишу лечение электрошоком, да слышу родной голос мамы… и тут же оправдываюсь: закрутилась и позабыла сообщить о своих успехах! А они есть и рассказываю (без подробностей) о посещение Недели моды и своем поступлении в группу модельера Мунтян.
— Мунтян? — пугается мама. — Это мужчина?
— Это женщина, — успокаиваю. — Карина Арменовна. Мама, не волнуйся, я тут под защитой ФСБ?
— Под защитой кого? — вновь пугается.
Я смеюсь и объясняю, что шучу, хотя «жених» моей двоюродной сестры Павлов на самом деле заканчивает академию службы безопасности. Мама вздыхает, словно чувствуя, что её дочь закрутит такую интригу — без помощи боевых служб не разобраться.
— Как там папа? — спрашиваю.
— Папа пьет. Третий день как ты уехала.
— Плохо.
— Плохо.
— Скажи, что вернусь, если он будет продолжать.
Мама смеется моей шутке и говорит, что скоро папа уходит в море, а там пить можно только компот из сухофруктов.
— Семь футов под килем ему, — желаю, и на этом наш разговор заканчивается.
Я опускаю трубку на рычаги — и вовремя: появляется Евгения, которая тут же не без агрессии интересуется, мол, не очередной ли это мой поклонник?
— Угу, — отвечаю, — поклонник.
— Машка, сколько можно! — взрывается сестра. — Прекрати флиртовать! Ты не знаешь меры!
— Да, в чем дело, черт подери, — не выдерживаю. — Можно объяснить, а не пучить глаза и орать?
— Я ору?!
— Нет, это я ору?
— Крас-с-сотка!..
— Сама такая!
— Ах ты!..
Здесь лучше опустить занавес театра жизни и абсурда. Когда две молоденькие девицы начинают выяснять отношения, то свидетели могут потерять веру в чарующие создания. И поэтому в подобных случаях надо отделить эмоции и передать только суть конфликта. И что же выяснилось?
Я смеялась в голос, узнав в конце концов причину ярости двоюродной сестры. Оказывается, во время последней любви Максим якобы обозвал Евгению моим именем.
— Я тут при чем?! — позволила себе возмутиться. — И вообще, ты уверена? Может послышалось?
— Ага, — отмахнулась сестра. — Послышалось. Нет, прикинь, а? успокоившись, рассказывала. — Сопит и называет меня Манечкой…
— А,
— Что-то за ним это не водилось. До тебя.
— Как же он так прокололся, разведчик, — смеялась я. — Плохо их учат в академии, плохо.
— Увлекся, гад! — в сердцах говорила сестра. — А тут ты еще: хочу стрелять!
— И хочу.
— Зачем?
— Отстреливаться от маньяков, — и пересказала телефонный разговор с «поклонником».
Поступила так только по той причине, что хотела ободрить сестру, мол, видишь сама, какие отвязные и экстремальные дураки на меня западают. Однако эта история окончательно расстроила Женю — не хватало, чтобы я влипла в криминальную историю. Мало ли что в черепе у подобных типов, которые без труда нашли номер телефона этой московской квартиры.
— Да, слаб он на голову и все остальное, — отмахивалась. — И потом забываешь: я владею приемами восточного единоборства. И-их! — «выбросила» ногу в сторону вазы. Та скукожилась от ужаса, как физиономия противника, но устояла на столе. — Видишь?
— Вижу легкомысленную дурочку. Надо подумать…
— О чем?
— Как жить дальше.
Я удивляюсь: пока ровным счетом ничего не происходит. Зачем паниковать раньше времени? Мерзкая болтовня по телефону не в счет. Если бы этот типчик имел серьезные намерения, то бы не предупреждал о себе. Не так ли?
— Какая разумненькая девочка, — вынуждена была признать Женя, и мы решаем пока не нервничать, однако быть внимательнее и серьезнее.
Что же касается Павлова, то его надо кастрировать, как кота. И тогда мир войдет в наш дом. Разумеется, мы шутили, да в каждой шутке…
На этом вечер вопросов и ответов для милых сестричек закончился. Они легли спать, стараясь не обращать внимания на звуки, исходящие из телевизора в соседней гостиной. Создавалось такое впечатление, что рядом разворачиваются бои местного значения.
«И все-таки надо научиться стрелять», это была моя последняя мысль. Я уснула — и уснула, как молодой боец после первого боя: мертвым сном.
Просыпаюсь от неприятного звука — телефон? Нет, будильник: 7.30. За открытым окном — все тот же напряженный рабочий гул города. Почему так рано, потягиваюсь я под пестреньким одеяльцем. И получаю ответ от двоюродной сестры: она тут поразмышляла ночью и решила, что нам действительно надо посетить стрельбище. На всякий случай. Вдруг умение держать пистолет пригодится.
— Ты о чем? — не понимаю.
— Все о том же — о маньяках. И прочих придурках, нас окружающих.
— Отобьемся без оружия, — зеваю, вспоминая вчерашний день, который кажется нереальным и далеким, как северный остров в плотном тумане.
— Решение принято, — твердо говорит Евгения. — Собирайся. Нас ждут.
— Кто?
Могла бы и не спрашивать — Максим прощен и даже более того: оказывается, во время той «любви» он называл Евгению не «Манечкой», а «маленькой».
— Слава Богу, «маленькая», — ерничаю. — Я же говорила, послышалось. Ну, слава Богу, хотя бы здесь нам повезло.