Топор
Шрифт:
– Значит, ты не знаешь, на месте топор или нет?
– Не знаю, сэр.
– Сколько топоров обычно у вас в кладовой?
– Только один, сэр.
Карелла обернулся к патрульному:
– Мюрей, сходи проверь. Посмотри, лежит ли на мусорных баках бушлат, как он говорит, и стоит ли в кладовой топор.
– Топора вы там не найдете, – сказала миссис Уитсон.
– Откуда вы знаете?
– Потому что он в подвале, разве нет? Торчит из головы мистера Лассера.
Глава 2
Как и предсказала миссис Уитсон, топора в кладовой они не нашли. Единственным топором, оказавшимся поблизости, был тот самый, который кто-то так легкомысленно оставил в черепе покойного мистера Лассера. А вот бушлат Уитсона действительно
Но бывают дни, когда, сколько ни ищи, ничего не найдешь.
В лаборатории на деревянном топорище обнаружили пятна крови, несколько седых волос убитого, застрявших в трещине, а также кусочки ткани, которые, когда металлическое лезвие, пробив кость, вонзилось в мозг, прилипли к дереву, но, увы, ни единого отпечатка пальцев. Более того, отпечатки окровавленных ладоней и больших пальцев на стене подвала были идентифицированы как принадлежащие самому мистеру Лассеру, который беспомощно хватался за стену, пятясь от убийцы, и опустился на пол после того, как ему перерезали горло. Полицейский медик, осмотрев погибшего, пришел к заключению, что мистер Лассер умер за несколько секунд до того, как лезвие топора вонзилось ему в череп, что подтверждалось большой лужей крови на полу, ручеек от которой и привлек внимание юного Мики Райана. Рассуждая логически и исходя из того, что топор так и остался в черепе мистера Лассера, можно было утверждать, что это и был последний удар, которому предшествовало много других. Ни сотрудники криминалистической лаборатории, ни офис полицейского медика не взялись определить, когда именно наступила смерть, но пришли к единому выводу, что убитому было нанесено двадцать семь ранений и что причиной смерти, скорее всего, явилось разрушение шейных позвонков, причиненное ударом по горлу, когда взмах топором был похож на взмах бейсбольной биты. Удар же по голове был coup de grace, завершающий удар, потому что лезвие вонзилось в череп человека, который уже лежал мертвым у ног убийцы. Так вонзают топор в пень по окончании рабочего дня.
Честно говоря, зрелище это было омерзительным.
От жильцов дома им стало известно, что мистер Лассер жил где-то в Нью-Эссексе, милях в пятнадцати от города. Этот факт был подтвержден водительскими правами, найденными в кармане брюк убитого. В правах было указано его полное имя – Джордж Нелсон Лассер, адрес – Нью-Эссекс, Уэстерфилд, 1529, пол – мужской, вес – сто шестьдесят один фунт, рост – пять футов десять дюймов и дата рождения – 15 октября 1877 года, а значит, в день смерти ему было восемьдесят семь лет.
Детективы в «олдсмобиле» выпуска 1961 года отправились в Нью-Эссекс. Грозно мигал красным глазом обогреватель, а окна, запотев от дыхания пассажиров, покрывались тонкой коркой инея, которую они то и дело старательно соскабливали. За городом царило январское уныние: деревья на обочинах дороги были голыми, кустарник, окружающий дома, увял и засох. Казалось, будто сама смерть сопровождает сыщиков из городского подвала в городское предместье, застилая землю своим седовато-серым дыханием.
Уэстерфилд, 1529, выстроенный в стиле эпохи Тюдоров, стоял футах в сорока от тротуара на улице, застроенной такими же домами. Над дымоходами каминов кудрявился дым, от чего и без того серое небо хмурилось еще больше. Но уже на улице чувствовалось, что в домах наперекор зимнему дню вас ждет тепло, уют и возможность уединиться, не допускающая появления чужих. Детективы оставили машину на мостовой прямо напротив дома и поднялись по обледенелой дорожке к двери,
В глазах старухи горело безумие.
Она таким рывком распахнула дверь, что первым им бросился в глаза ее взгляд, а первой мыслью, пришедшей на ум, было, что перед ними человек ненормальный.
– Да? – спросила старуха.
На вид ей было лет семьдесят пять, а то и все восемьдесят. Карелла не умел определять возраст человека, перешагнувшего черту старости. Волосы у нее были седые, но лицо, хоть и в морщинах, оставалось тугим и круглым, с несимметричными бровями, от чего впечатление безумия, таившегося во взгляде, еще более усиливалось. Она, не мигая, смотрела на детективов. В ее выцветших, а когда-то голубых глазах застыла глубокая подозрительность и вместе с тем тайное веселье. Веселье, в котором эхом отзывался беззвучный смех в бесконечно длинных и пустых коридорах. Она поглядывала на них лукаво и даже с некоторым кокетством, настолько не вязавшимся с ее возрастом, что оно казалось просто неприличным и таким противоречивым, что смотреть на нее было страшно. Старуха была сумасшедшей – об этом на весь мир кричали ее глаза. И полицейским сделалось не по себе.
– Это дом Джорджа Нелсона Лассера? – спросил Карелла, глядя на женщину и больше всего на свете мечтая в эту минуту очутиться у себя в участке, где торжествуют порядок, спокойствие и здравый смысл.
– Да, это его дом, – подтвердила женщина. – А вы кто такие и что вам угодно?
– Мы из полиции, – ответил Карелла, предъявив свое удостоверение. А потом, помолчав секунду, спросил:
– Позвольте узнать, мэм, с кем я разговариваю?
– Не с кем я разговариваю, а кто со мной разговаривает, поправила его женщина.
– Что?
– Кто со мной разговаривает, – повторила она.
– Мэм, я...
– Вы не знаете правил хорошего тона, а ваш дед и вовсе в них не разбирался, – заявила женщина и засмеялась.
– Кто там? – послышался чей-то голос, и Карелла, повернув голову, увидел высокого мужчину, который из тьмы прихожей ступил в полосу света, падающую из открытой двери. Мужчине, худому, с русыми волосами, в беспорядке свисающими на лоб, было лет сорок с небольшим. Глаза у него были такие же голубые, как у безумной старухи, и Карелла тотчас понял, что перед ним мать и сын. И тут же почему-то подумал о тех матерях с сыновьями, которых ему довелось встретить сегодня: Мики Райана, который нашел в подвале убитого, и миссис Райан, Сэма Уитсона, который топором колол дрова, и миссис Уитсон, а теперь и этого высокого худого мужчину, держащегося с достоинством позади и чуть справа от своей безумной матери и сердито вопрошающего, кто эти люди и зачем они явились к ним в дом.
– Полиция, – ответил Карелла и протянул удостоверение.
– Что вам угодно?
– Кто вы такой, сэр? – спросил Карелла.
– Меня зовут Энтони Лассер. Что вам угодно?
– Мистер Лассер, – сказал Карелла, – Джордж Лассер ваш отец?
– Да.
– Сожалею, что вынужден сообщить это вам, – сказал Карелла, – но ваш отец умер. – Слова его прозвучали сухо и без участия, и он пожалел, что произнес их, ибо они, прозвучав, нелепо повисли в воздухе.
– Что? – не понял Лассер.
– Ваш отец умер, – повторил Карелла. – Он погиб сегодня днем.
– Каким образом? – спросил Лассер. – В автомобильной катастрофе?
– Нет, его убили, – ответил Карелла.
– Погубили ни за грош, – пропела старуха и захихикала.
На лице Лассера отразилось волнение. Он взглянул сначала на старуху, которая, казалось, совсем не уловила значения слов Кареллы, а потом снова на детективов и сказал:
– Может, войдете в дом?
– Спасибо, – поблагодарил Карелла и прошел мимо старухи, которая застыла в дверном проеме, так напряженно вглядываясь во что-то на улице, что Карелла тоже оглянулся. Он увидел, что и Хейз смотрит на другую сторону улицы, где маленький мальчик на трехколесном велосипеде, быстро перебирая ногами, ехал по дорожке к своему дому, выстроенному в том же стиле эпохи Тюдоров, что и дом Лассеров.