Тор
Шрифт:
Все радостно заулыбались, и только Локи выглядел не слишком-то счастливым. Он терпеть не мог путешествовать по Радужному Мосту. Изнутри Биврёст представлял собой яркий тоннель, сквозь который странники неслись со скоростью света, и всю дорогу приходилось гадать, удастся ли пережить очередной такой полет. Иными словами, Локи не нравилась неопределенность и отсутствие контроля над ситуацией. Но деваться было некуда: Радужный Мост был единственной дорогой в царство Ледяных Великанов. Тор зашел слишком далеко, чтобы вдруг взять и передумать, и потому первым ринулся в портал. Оглянувшись на Хеймдалля и сделав глубокий вдох,
Он не знал, что ждет его на другом конце тоннеля. И уж точно не мог предугадать, чем закончится эта безумная миссия. Все зависело от старшего брата и его друзей...
Глава третья
ВОЛЬШТАГГУ ЕЩЕ НИКОГДА в жизни не было так холодно! И он ни разу прежде не испытывал столь сильного голода. Разве это нормально, когда от страха перестаешь чувствовать кожу на собственном лице, а урчание в твоем животе заглушает завывание северного ветра? Конечно, нет! Вообще история с вылазкой в Ётунхейм Вольштаггу решительно не нравилась. И как только Тор подбил всех на эту авантюру?
Обычно толстяк без раздумий присоединялся к любой геройской миссии своего отважного друга. Захватывающие приключения были его самой любимой вещью в мире – после вкусной еды, разумеется. А если Тор оказывался занят своими делами, то Вольштагг совершал подвиги в компании Фандрала и Огуна. Недаром их команду прозвали Троицей Воинов!
Об этих великих бойцах в Асгарде слагали легенды и сочиняли песни. Фандрала все знали как красавца и щеголя, Огуна за немногословность прозвали Угрюмым, а Вольштагг... Вольштагг был просто могуч. Во всех смыслах.
Но он не был уверен, что песня, которую напишут об их путешествии в Ётунхейм, окажется хоть сколько-нибудь веселой. По крайней мере, сейчас Вольштагг чувствовал себя отнюдь не радостно!
А вот Тор даже не ощущал мороза. Возможно, его согревало пламя, бушевавшее в сердце гордого принца. Пламя ненависти к Ледяным Великанам.
Вольштагг попытался одарить громовержца осуждающим взглядом, но ему не удалось приподнять бровь ни на миллиметр. Лицо воина обледенело, а бороду покрывал толстенный слой снега.
Говорить с друзьями было особо не о чем... Да и как? Губы ужасно задубели! Поэтому Вольштагг внимательно изучал окружающую местность. Смотреть в Ётунхейме, откровенно говоря, оказалось тоже не на что. Былое величие царства исчезло вместе с волшебным Ларцом, и сейчас вокруг расстилалась сплошная ледяная пустыня. Где-то здесь скрывались коварные Великаны. Но пусть их армия была разбита, а царство находилось на грани полного упадка, затевать новый конфликт Один совсем не хотел. И Вольштагг об этом прекрасно знал – впрочем, как и все подданные мудрого царя. Лафей по-прежнему оставался серьезным противником, способным нанести Асгарду непоправимый урон. Действия Вольштагга и его напарников прямо противоречили воле Всеотца. И, как в глубине души считал толстяк, здравому смыслу тоже. Но высадка на территорию врага уже состоялась, дороги назад не было.
Вольштаггу снова вспомнилось, как Тор убеждал друзей присоединиться к его планам.
– Вы что, забыли, сколько мы пережили вместе? – кричал он в банкетном зале прошлым вечером.
Огун угрюмо сложил руки на груди.
– Кто всегда вел вас на славные битвы, о которых будут помнить веками?
Огун ответил утвердительным кивком. После этого громовержец повернулся к Фандралу.
– Благодаря кому у каждого из вас появились легионы верных поклонников?
– И поклонниц тоже, – улыбнулся воин. – Благодаря тебе, мой принц!
Затем Тор подошел к Вольштаггу и положил руку ему на плечо. Правда, для этого громовержцу пришлось встать на цыпочки: толстяк был одним из немногих Асгардцев, чей рост превосходил рост самого сына Одина.
– Кто открыл для вас яства столь сочные, что казалось, будто вы погибли смертью храбрых и попали в Валгаллу?
– Ты, – хмыкнул Вольштагг.
Живот поддержал своего хозяина, довольно заурчав.
Наконец настала очередь леди Сиф. Она являлась не только одной из красивейших женщин царства, но и одним из самых опытных его воинов. За спиной Сиф всегда держала длинный меч и готова была в любую секунду пустить его в дело.
– А кто утер нос всем, кто смеялся над самой идеей, что девушка может стать великой воительницей?
– Я, кто же еще! – не задумываясь, воскликнула Сиф.
Троица Воинов хором загоготала.
– Это правда, – признал громовержец. – Но я поддержал тебя первым!
Так сын Одина и убедил своих друзей отправиться в морозный Ётунхейм.
Ступая по тонкому льду и ежесекундно получая в лицо очередной снежный заряд, Вольштагг проклинал неугомонных Великанов. Ну почему им не сиделось дома? Зачем они полезли в Асгард? Если бы не они, толстяк сейчас спокойно завтракал бы в тепле и уюте, Тор стал бы царем, и над Асгард ом не нависала бы угроза войны. Но нет, проклятым монстрам приспичило высунуть свои синие морды из ледяных нор и устроить набег на Хранилище! Ведь там их все равно встретил Разрушитель, на что они только рассчитывали?
Честно говоря, с каждым пройденным метром Вольштагг переставал понимать, на что рассчитывал и сам Тор.
– Хорошо-то как! – вдруг завопил тот, пытаясь перекричать ветер. – Путешествуем дружной компанией по неизведанному миру!
– Ах, так вот чем мы занимаемся, оказывается! – воскликнул Фандрал.
– Ну да, а ты что думал? – удивился громовержец.
– Что мы стучим зубами от холода, – буркнул светловолосый воин.
– И голода! – поспешно добавил Вольштагг.
Тор пожал плечами, и команда продолжила путь в полнейшей тишине. Друзья проходили мимо опустевших деревень и разрушенных зданий. Видно, в свое время армия Асгарда славно потрудилась... Местным жителям явно было за что недолюбливать своих соседей!
Наконец путники добрались до места, где когда-то располагалась центральная площадь Ётунхейма. Нехотя откинув теплые капюшоны, все внимательно осмотрелись.
Но ничего не происходило! Единственным раздававшимся звуком, кроме воя ветра и треска льда, было недовольное фырканье Вольштагга.
– Молено потише? Или хочешь, чтобы Великаны точно знали, куда им кидать копья? – процедил Фандрал.
– Их и без того привлечет твоя блондинистая шевелюра, – парировал Вольштагг. – Как долго ты сегодня расчесывал локоны перед зеркалом? Десять минут? А может, час?