ТораДора
Шрифт:
– Большой, о котором мы говорили – это пёс! Пёс! Мне сказали, что надо будет позировать на фотосессии с собакой. Я думала, это будет собачка размером с плюшевого мишку, а это оказалась огромная двухметровая псина, которую приволокли на цепи! Фотограф даже сказал «Это чистокровный бульдог. Давай, обними его. Не думаешь, что он смахивает на ламу?» Уверена, что похож – он даже пах первобытным зверем. Хотя я даже не знаю, как лама выглядит! Вот что было.
А что Маруо имел в виду, говоря «может, это…»? Куклу Барби? Куриный
– Как там Китамура… Выглядит неважно…
– Да, да, – с беспокойством закивали ребята.
Переутомление.
У некоторых было и другое объяснение состоянию Китамуры. Но они оставались в меньшинстве, остальные считали, что Китамура переутомился. Интерпретация же этого меньшинства…
– Это мучительно. От одного взгляда на него начинаешь сочувствовать.
– И я то же самое чувствую… Если слухи правдивы, что с ним могло случиться?
– Ясен пень, над ним долго издевались…
– В конце концов, его противник – это… верно?
– Действительно, прискорбно… Замучить его до такого изнеможения.
– Просто сердце разрывается… Но теперь, когда ты упомянул, где они?
* * *
…Бедный Такасу-кун…
– …?!
Человек резко обернулся, едва не свернув себе шею. Он услышал это, действительно услышал. Пара свирепо выглядящих глаз метнула молнии на ни в чём не повинных учеников, болтающихся по коридору во время перерыва на обед, заставляя их заткнуться одного за другим.
Кто это был?…
– Нет?!
Или ты?…
– Ай!
А может…
– Не я!
Ты…
– Что ты тут болтаешься?!
– Гр-р!
Холодное ощущение с мятным привкусом сильно ударило в глубину носа, порушив его непорочность. Рюдзи Такасу был безжалостно брошен на пол волной боли.
– Чего ты мешкаешь? Ты та-а-а-а-а-а-кой тормоз! Классный час начинается! Чем пугать людей, лучше поторопись! Помойный похотливый пёс!
Пока звучали цветастые выражения, из его носа было извлечено сантиметра три бальзама для губ. Прекрасная и жестокая девушка, крутящая лицо Рюдзи в попытке вернуть его обратно к действительности, была не кто иная, как Тайга Айсака, известная всем как Карманный Тигр.
Надменное лицо, прекрасное как цветок, развевающиеся светлые волосы, маленькая фигурка, напоминающая изящную куклу. Эта общепризнанная красота теперь надменно выставила подбородок, выпятила плоскую грудь и встала в привычной позе, глядя на Рюдзи и показывая всем видом, что она собирается продолжить свои лингвистические упражнения.
– Это потому, что ты АПЧХИ!
Без какого-либо предупреждения изо рта Тайги брызнула слюна. У Рюдзи даже не было времени увернуться.
–
Теперь из уст Тайги вырвался вопль смущения. Она сама вырыла себе могилу. Проще говоря, сама накосячила. И вообще она была на редкость бестолковой… Бальзам для губ, который она ранее заталкивала в нос Рюдзи, в результате этого чиха теперь оказался глубоко в её собственной ноздре. Тайга снова начала жалобно причитать…
– К-к-к-к-к-как с-с-со мной могло такое случиться! Убери его, убери его, я не могу его вытащить!
Её невероятная неуклюжесть привела к тому, что посторонний объект проник глубоко в нос. Репутация дамы под угрозой!
Хотя всё это произошло очень быстро, Рюдзи понимал, что сейчас не время смеяться.
– Ох, ну ты и дура. И в самом деле бестолковая! Не шевелись! Я помогу его вытащить!
– Гр-р-р-р-р!
Хорошо, что это случилось в самом конце учебного дня, без свидетелей. Если бы Тайгу увидели в таком виде, она вряд ли смогла бы дальше жить в обществе. Покрасневшая Тайга беспорядочно махала руками, крутилась всем телом. Рюдзи ухватил её за голову и, потянув со всей силы, наконец вытащил бальзам из её носа.
Чпок!Мятная атака на слизистую оболочку наконец прекратилась, но Тайга продолжала яростно тереть болящий нос, прислонившись к стене. На длинных ресницах повисли слёзы. Тайга действительно имела проблемы с ринитом и нежным телосложением, так что действие бальзама для губ вполне могло быть слишком раздражающим.
– Тайга! Соберись! В конце концов, разве ты не сыграла такую же шутку со мной? Это божье правосудие, оно говорит тебе, что ты не должна больше так со мной поступать…
Он ворчал ещё и для её собственного блага, но мокрые глаза Тайги яростно уставились на Рюдзи.
– Он влез в мой нос глубже, чем в твой! И мой нос меньше! Большая разница с твоей широкой и рыхлой чёрной дырой!
– Ох…
Рюдзи нечего было сказать, он мог только промолчать. Перед ним…
– …Нос, мой нос… так морозит…
– Не ковыряйся в носу! Это отвратительно!
Обезумевшая от жжения в носу Тайга пошла на крайне неподобающие девушке меры, на несколько сантиметров запустив палец в ноздрю.
– …
Рюдзи потянулся остановить её руку, но Тайга и сама остановилась, глядя на бальзам в руке Рюдзи. Гладкая поверхность этого бальзама, побывавшего в двух разных ноздрях, теперь стала ещё более отполированной. Тайга глядела на этот бальзам для губ, всё ещё держа в руке крышку от него, с неопределённым выражением на лице. Она сильно прикусила губу и подняла голову, глядя на Рюдзи. Рюдзи подумал, что она хочет получить свой бальзам обратно, и сунул его ей в руку. Но Тайга продолжала молчать, её глаза метались между бальзамом в руке и носом Рюдзи. Как раз, когда Рюдзи задумался, что же она хочет сказать…