Торговцы плотью
Шрифт:
— Естественно, — продолжал Гутьеррес, — я не жду, что вы сразу примете решение. Но вы подумаете? Молодой человек вроде вас многое может сделать с такими деньгами. Не правда ли?
— Да, — хрипло сказал я, — правда.
— Значит, надеюсь в скором времени получить ответ.
Резким движением он выхватил из бокового кармана визитную карточку и сунул мне.
— Звоните по этому телефону в любой момент. Днем и ночью. Если меня нет на месте, оставьте сообщение: да или нет. Искренне верю, что здравый смысл подскажет вам положительный
— Я тщательно обдумаю ваше любезное предложение, — официально заявил я.
— Правильно сделаете, — сказал он, впервые улыбнувшись и показывая один золотой зуб.
Я выбрался из машины, и головорезы позволили мне уйти. Я старался шагать уверенно, не оглядываясь, и только войдя в «Питер-Плейс», закрыв дверь на замок, задвинув засовы и набросив цепочку, почувствовал, что весь мокрый от пота.
Глава 159
Когда на следующее утро Марта не вышла на работу, я около одиннадцати позвонил ей по телефону.
— Наверно, прийти не смогу, — донесся ее слабый голос.
— Ясно, но мне надо сказать тебе кое-что важное. Нельзя заскочить на минутку?
— Я просто не в состоянии поддерживать беседу.
— Ну так я тебя поддержу. Тебе плохо, дорогая? Могу прихватить телячьего холодца.
— Лучше арманьяку, — попросила она.
Я думал, что найду распустеху с растрепанными волосами и мутным взором. На ней будет грязное платье и «Кровавая Мэри» [52] в дрожащих руках. Кругом толстый слой пыли и окурки.
52
«Кровавая Мэри» — коктейль из водки с томатным соком.
Ничего подобного. Марта была одета с достойным и сдержанным шиком, причесана, рука ее оказалась твердой. В квартире чисто, пепельницы пусты.
— Я уже собралась идти в клуб, — призналась она, — и не смогла сдвинуться с места. Питер, что со мной?
— Упадок духа, — сказал я. — Хандра. Все, что требуется, это немножко испытанного тошнотворного лекарства.
Я откупорил арманьяк и налил два бокала. Сел рядом с ней на черный кожаный диван, обнял за плечи. Я действительно любил эту женщину, и мне было больно видеть, как она страдает из-за какого-то дерьмового политикана.
Я сыграл перед ней кусочек только что придуманного шоу, изобразив Канниса и Гелеско перед Венерой Милосской:
— Эй, Тони, да эта сучка без рук!
Она хохотала до слез, еле переводя дух.
— Господи, Питер, ты — то, что доктор прописал!
— И являюсь по вызову!
Потом рассказал о вчерашней встрече с Иваром Гутьерресом и о том, сколько он посулил мне за долю в «Питер-Плейс».
— Забудь об этом, — посоветовала она. — Он похож на мелкого жулика, который пытается дорваться до легких деньжат.
— Ты думаешь? Для мелкого жулика он слишком хорош.
— Пара головорезов, которых он нанял на час. Просто позвони ему, Питер, и скажи, что ты не заинтересовался его предложением. И все.
— Так и сделаю. А теперь поговорим о тебе. Марта, ты мне в последнее время не нравишься.
— Чему уж тут нравиться, — согласилась она. — У меня просто сил больше нет. Клуб я совсем забросила. Наши бандюги знают, сколько дней я прогуляла?
— Я им не сообщал, но они знают.
— Еще бы. Должны знать. Ну и черт с ними…
— А с Янсом и со мной? — спросил я. — Даже с Кингом в роли хозяина мы еле справляемся. Делаем твою работу. Это нечестно.
— Налей еще, — сказала она.
Мы молча выпили по второй. Я оглядывал эту комнату с трубящими толстокожими слонами, припоминал каждый свой прежний визит и думал, что все важные перемены в моей жизни начинались здесь.
— Что-нибудь новенькое от мистера Боукера? — небрежно спросил я.
— Да. Помнишь, я говорила, что он грозится покончить с собой, если я его брошу? А теперь заявил, что сначала убьет меня, потом себя.
— Господи Иисусе! — воскликнул я. — Марта, он просто безумец.
— Он политик, — пожала плечами Марта. — Ты думаешь, нормальный человек пойдет в политики?
— Тебе непременно надо избавиться от него, — твердо сказал я. — Может, он просто пугает тебя, и все же не стоит испытывать судьбу.
Она кивнула:
— Ты прав, Питер. Мне надо думать не только о себе, но и о сыне. Я решила: вернусь в Чикаго. Расторгну контракт — никто возражать не будет, — а свои двадцать шесть процентов оставлю, они что-нибудь принесут. Может, смогу открыть небольшой бутик… Как думаешь?
— Ну… — заколебался я, — мне страшно не хочется, чтоб ты уезжала, но другого решения предложить не могу. Когда собираешься ехать?
— Первого января. Тогда у Янса или у кого-то другого будет шанс занять мое место. Квартира принадлежит мне, я получу за нее хорошие деньги, так что в финансовом смысле не пострадаю. Я в самом деле думаю, это лучший выход. Так или иначе, придется избавляться от этого человека, просто чтоб обрести душевный покой.
— А что происходит с ним, Марта? — спросил я. — И, в сущности, что происходит с тобой? Я хочу спросить: что вас связывает? Любовь? Секс? Или что?
— О милый, только в кино, в книжках и в пьесах людьми движет что-то одно. В жизни у каждого нашего поступка десятки причин, и никто не может распутать этот клубок и сказать: вот почему я сделал то-то и то-то. Посмотри на себя. Ты ввязался в плотские забавы, потому что хочешь легких денег, потому что тебе нравится секс, потому что ты любишь женщин, потому что тебе приятно быть на виду, ты наслаждаешься актерской игрой, ты не способен ежедневно сидеть в какой-нибудь конторе с девяти до пяти, и прочее, и прочее. Ты находишь миллион оправданий своим занятиям.