Торговцы плотью
Шрифт:
Я наблюдал за Мартой, пока она просматривала фотографии. Никогда не видел ее такой мрачной, она старела у меня на глазах. Не говоря ни единого слова, она протянула снимки мне.
Да, это была Сьюзен Форгроув. И, увидев, что делают с этой бедной больной девчонкой, мне захотелось стать собакой, кошкой или вороной. Сразу трое юных подонков употребляли ее под разными углами. Единственное, что мне оставалось, — попытаться превратить все в шутку.
— Грандиозный водевиль, — сказал я. —
— Считаете, этого хватит? — спросил Мирхенс.
— Вполне, — без всякого выражения сказала Марта. — Теперь вы пойдете к ее отцу и попросите отозвать заявление.
Каспар Мирхенс допил стакан, деликатно икнул и вытер губы кулаком.
— Только не я, — сказал он, закуривая следующую сигарету. — Извините. Обычно я берусь за такую работу, но тут другое дело. Лестер Форгроув может лишить меня лицензии, прежде чем я успею выйти из его дома.
— Эй, постойте, — запротестовал я. — Мы наняли вас, чтобы все уладить.
Мирхенс покачал головой:
— Нет. Меня наняли добыть доказательства. Что я и сделал.
Вот так и вышло, что мы ему заплатили и он ушел. Оставил фото и скомканный кусочек туалетной бумаги.
— Ну, что будем делать? — спросил я.
— Доводить дело до конца, — ответила Марта. — Предъявлять снимки Лестеру Форгроуву.
— И кто пойдет предъявлять? — спросил я.
Она смотрела на меня в упор.
— Господи Иисусе Христе, Марта! — простонал я. — Я не могу. У меня духу не хватит. Ты ведь сама говоришь. Я не буду знать, куда деваться от стыда.
— Я думала, ты артист, — спокойно сказала она.
— Ну… дай мне немного времени. Я должен найти психологическое состояние. О Господи, это будет ужасно!
— Тебя ждет великая роль, — заверила она меня. — Питер, останешься на ночь?
— Считаешь, что я нуждаюсь в успокоении?
— Нет, — сказала она. — Я нуждаюсь. Эти чертовы картинки меня доконали.
Она выключила в спальне отопление и открыла окно. Стало жутко холодно, но ей так нравилось. Обнаженные, мы жались друг к другу под стеганым одеялом, и она говорила не умолкая.
Она рассказывала мне о своем детстве в маленьком городке в Огайо, о том, как она после смерти родителей переехала в Чикаго и получила место разносчицы коктейлей. Потом вступила в игру, зарабатывая хорошие деньги в публичном доме у матери Никки Редберн.
Ей всегда нравились наряды и модные вещи. Накопив денег, она завязала, приехала в Нью-Йорк, работала продавщицей в бутике. Она трахалась с нужными людьми и через пять лет стала менеджером «Баркаролы». Мимоходом вышла замуж за человека, который оказался азартным игроком и бродягой. Он исчез, предоставив ей растить сына.
Теперь, когда, казалось,
— Хотелось бы мне знать, как я на самом деле к нему отношусь, — сказала она. — Иногда кажется, что люблю. Иногда кажется, что это просто очередной джон.
— Он дает тебе деньги? — спросил я.
— Нет. Он дарит мне вещи. Драгоценности. Акции. Он подарил мне антикварного бронзового слона, который стоит целое состояние.
— А ты что ему даешь — уроки верховой езды?
— С него этого достаточно, — сказала она, сжимая кулаки. — Люди таковы, каковы они есть. У каждого свои маленькие слабости.
— А у тебя?
— Слоны. А у тебя?
— Убей, не знаю. Я даже не знаю, кто я есть.
— Ты артист, — сказала она. — Это профессиональный риск — не знать, кто ты есть. Ну что, созрел?
— Вполне.
— Пойдешь к Лестеру Форгроуву?
— Пойду, — сказал я, вздохнув. — Господи, Марта, иногда я готов подать на развод со всем человечеством.
Глава 110
Кинг Хейес сообщил, что уходит. Я вытащил из буфета его бутылку «Манишевич Конкорд» и налил ему стакан.
— Луэлла? — спросил я, и он кивнул.
Себе я налил коньяку, не потому что хотел выпить, а потому что тут нужен был тост. Мы чокнулись. Славный парень. Я в самом деле любил его. Мозги слабоваты, но славный.
— Не стану пытаться отговаривать тебя, — сказал я, — сам советовал тебе уйти. Но, надеюсь, ты хорошо все обдумал.
— Да! Питер, это шанс, правда? Я хочу сказать: допустим, ничего не получится. Мы просто расстанемся, и все.
— Господи, Кинг, зачем же ты едешь к ней, если думаешь, что ничего не получится!
— Я хочу сказать, не получится выглядеть в лучшем свете, — серьезно пояснил он. — Правда. Попробую делать все, что она велит, и посмотрю, что выйдет.
— Ты ей уже сообщил?
— Прошлой ночью. Она в самом деле обрадовалась. Сегодня идет покупать мне полотенца, зубную щетку, халат, всякие вещи. У меня все это есть, но если ей нравится…
— Кинг, не хочу тебя огорчать, но я никогда не встречал парня, которому нравилось бы жить за счет женщины. Лучше тебе подыскать работу, все равно какую. Даже если будешь получать меньше ее.
— Да я так и собираюсь, — грустно промолвил он. — Она говорит, будет платить за еду и за дом, но я не хочу брать карманные деньги как милостыню.
В каком-то смысле я завидовал ему. Он сделал попытку вырваться, и я надеялся, что она удастся. Сам я увяз слишком глубоко. И не уверен, что когда-нибудь захочу очиститься.