Торговцы плотью
Шрифт:
За шампанским и послеобеденными «Реми» меня охватило благодушие. В катившем нас обратно в «Бедлингтон» лимузине я протянул руку и погладил ее лодыжку.
— Голая и бритая, — заметил я. — Приятно знать, что некоторые вещи никогда не меняются.
— Какая память, — насмешливо ответила она, отталкивая мою руку.
— Только на важное, — сказал я, понимая, что говорю глупости, и гадая, не стоит ли подзаправиться спиртным, ибо знал, что последует дальше.
Пожалуй, стоило, и в номере, когда она спросила, не пожелаю ли я чего-нибудь, я попросил еще коньяку.
— Он вас возбуждает? — полюбопытствовал я, глядя, как она нюхает пузырек.
— Да нет. Чувствуешь просто приятную пустоту. Не хочешь устроиться поудобней?
— А мне вполне удобно.
— Не валяй дурака, сынок, — сказала, нет, прикрикнула она. — Ты знаешь, чего я хочу.
— Конечно. Я знаю, чего вы хотите. Но можно минутку поговорить?
— Если угодно.
— Я хотел бы понять вас, Грейс.
— Почему я предпочитаю наблюдать?
— Подглядывать.
— Как Том Подгляда? [28] Нет, лучше сказать, наблюдать. Питер, я не подглядываю. Я просто люблю смотреть. У меня самая крупная в Голливуде коллекция порнокассет. Невинное хобби.
— И вам никогда не хотелось… м-м-м… принять активное участие?
28
Том Подгляда (Peeping Tom) — портной, взглянувший в щелку на леди Годиву, проезжавшую обнаженной по улицам города, выполняя условие своего мужа в обмен на требование отмены непосильного для жителей Ковентри налога. Здесь: человек, отличающийся нездоровым любопытством.
— Никогда. Мне нравится также и бой быков, но я не испытываю желания стать матадором.
Тогда я разделся и начал делать то, что она хотела.
— Питер, — мягко сказала Грейс Стюарт, — ты набираешь вес.
Глава 115
Каннис и Гелеско с пеной у рта доказывали, что в столовой и баре такого размаха, как в «Питер-Плейс», должны работать профессионалы.
Поэтому они наняли поваров, метрдотеля и официантов. Они привели своих барменов, подавальщиков, мойщиков посуды и вышибалу-швейцара со сломанным носом, похожего на бывшего центрального нападающего профессиональной футбольной команды, который всю жизнь играл без шлема. Выглядел он внушительно, но, на мой взгляд, едва ли когда-нибудь мог сгодиться для верхнего этажа.
Мы сумели сохранить Пэтси, Марию и Луиса, однако смена белья, закупка продуктов и спиртного, стирка и уборка отошли к «Джастис девелопмент».
— Они намереваются вернуть добрую часть потраченных бабок, — хмуро заметила Марта, — но за «сцены» мы будем получать наличными, так что сможем приворовывать по доллару.
«Питер-Плейс» будет работать шесть дней в неделю с двенадцати до восьми. Завтраки и обеды только по предварительной записи. Мы с Янси будем попеременно выполнять обязанности хозяина и разрабатывать график. Марта принимает заявки по телефону и собирает взносы.
Мы
Мы также организовали еженедельное обследование физического состояния жеребцов.
Ну что еще…
Да, новая услуга — напитки подаются клиенткам в спальню. На втором этаже зарезервирована большая комната для частных встреч. Разумеется, к услугам клиенток мальчики по вызову и служба сопровождения по обычной таксе.
На спичечных коробках, пепельницах, салфетках и соломинках для коктейлей значилось: «Питер-Плейс», наш адрес и телефон. Старший бармен даже изобрел фирменный напиток «Питер-Плейс» — сладкую смесь из клюквенного, апельсинового и грейпфрутового сока с ромом, украшенную сверху кусочком свежего ананаса, присыпанного сахарной пудрой. По-моему, редкостная гадость.
Быстро накатывались праздники, и мы как сумасшедшие готовились к Великому Открытию. Мы тратили суммы, казавшиеся мне непомерными, но сердце мое согревало количество заявок на членство в клубе, к каждой из которых прилагался тысячедолларовый билет вступительного взноса и двести пятьдесят в качестве платы за год.
Большинство заявок, конечно, поступало из Нью-Йорка, но немало и из таких дальних мест, как Аляска, Вайоминг, Аризона, и даже нескольких зарубежных стран. Слухи о нас ширились. Одно письмо (написанное красными чернилами) пришло от женщины из Арканзаса, которая представилась «одинокой старой девой, владелицей фермы». Она сообщала, что едва ли когда-нибудь попадет в Нью-Йорк, чтобы воспользоваться нашими услугами, но признавалась, что «чувство сопричастности доставит мне ни с чем не сравнимое удовольствие».
Я сам написал ответ, вложив в конверт членский билет и посоветовав, если ей все-таки доведется вырваться, спросить меня.
Глава 116
— Кто говорит? — переспросил я.
— Клара, — обиженно повторил женский голос, — Клара Хоффхаймер.
— О, как поживаете, Клара?
— Вы, наверно, слышали про Сола?
— Что с Солом? — спросил я, зная, что ничего хорошего не услышу.
— Сол умер, — почти радостно сообщила она. — Упокой, Господи, его душу. Врезался в ограждение на лонг-айлендском скоростном шоссе. Наверно, занесло машину. — И добавила с некоторой гордостью: — Понадобилось три часа, чтоб вытащить его из того, что осталось от машины.
У меня защипало в носу. Занесло… или пьян в стельку… или… — даже тень подозрения больно кольнула меня, и я тут же отбросил его, — или он сделал это намеренно.
— Когда?
— В среду вечером. Вчера похоронили. Все прошло очень мило.
— Жаль, что вы мне не позвонили.
— Я хотела, но вас нет в справочнике. Ваш телефон я нашла в офисе. Питер, мне надо поговорить.
— Ну… конечно… — выдавил я. — Если вы в офисе, я сейчас приеду. Дайте мне полчаса.