Шрифт:
Крупицы знаний
— Послушай, Роман, чем у тебя тут так воняет? — возмутился Ивонючкин, заглянувший удостовериться, что его помощник не даром ест хлеб.
— Шеф, я понял, что так дальше продолжаться не может…
— Действительно, если твои запахи распространятся, нам придется бежать отсюда.
— Я не о том… Нам необходимо повысить научный и культурный уровень. Вы же чувствуете сами, Шеф, нехватку знаний. Сколько хороших дел сорвалось из-за этого!
— Ты что, опупел? Надышался тут миазмов? За парту
— Боже упаси! Какие парты, Хозяин? Какие учебники? Я нашел новый, быстрый и даже приятный, — биохимический способ обучения. Удобно и необременительно. Вот в этой банке порошок, наподобие сахара. Кстати, такой же сладкий. И знания, в нем заложенные, усваиваются, если вы потребляете его с кофе или чаем, по утрам, например. А этот солеподобный концентрат можно с супом или ростбифом принять. Будем ежедневно глотать крупицы знаний за обедом, завтраком и ужином.
— А чем это у тебя так воняет?
— Исторический концентрат готовлю. История частенько дурно пахнет, но…
— Историю будешь глотать сам. А мне приготовь экономику, бухгалтерию. Петровича по языкам подтяни. Есть у тебя нужные концентраты?
Сидорук, напыжившись от гордости, распахнул дверки шкафчика с надписью «Круп. изделия». Там ровными рядами стояли банки и баночки с разноцветными порошками.
— Вот, зелененький — латынь…
— Мертвые языки сам ешь…
— Этот серенький — американский диалект английского, розовый — экономика для вас, Шеф.
— А это что, белое?
— А это… крупицы истины, Хозяин. Побочный продукт.
— Ладно. На завтрак — английский. В обед — экономика, на ужин бухгалтерский расчет. А сам можешь лопать свою историю.
Через неделю Ивонючкин с Петровичем довольно бойко болтали за столом по-иностранному, а Ромыч тщетно пытался встрять в разговор с историческими анекдотами.
Неприятности начались на тринадцатый день. Схватило живот у субтильного Ивонючкина, за ним зачастил в туалет Сидорук. А к вечеру проняло и могучего Петровича. Не помогали ни медикаменты, ни народные средства. Толпясь у заветной двери, поносили, как умели, экспериментатора. Переживали.
— Напичкал холерой…
— Язву бы не схлопотать.
— Наука до добра не доведет.
— Все беды от нее… И загрязнение, и дожди кислотные, и рыбы не стало, и погода испортилась.
— А ты, Петрович, много знать стал, видать, что-то не то съел…
Сидорук имел жалкий вид. Пытался успокоить разгневанных сотоварищей:
— Братцы, временно все это. Просто организм восстал против избытка химии, вскоре избавится от нее, и все будет о'кей… Клянусь!
Через пару дней организмы, похоже, избавились от роминых изделий. Желудки успокоились. Но куда-то исчезли и все «наеденные» знания. А к новым урокам ни у кого не было охоты: выработался устойчивый рефлекс неприятия.
Расстроенный Сидорук перепробовал все свои изделия. За исключением «крупиц истины» все действовали словно рвотный порошок. Истина была
А у Сидорука даже «осложнение» случилось: вместе с новыми познаниями куда-то исчезли и приобретенные прежде. Впрочем, читать он выучился довольно быстро.
Дух противоречия
— Все! — решительно заявил Сидорук, доставая из портфеля бутылку кефира и водружая ее на стол. — Больше не пью! Клянусь! Перехожу на кефир!
— Погодь, Ромыч! Что-то тебе, похоже, недоброкачественное всучили! тревожно вглядываясь в емкость, предположил Петрович. — В бутыли твоей будто что-то шевелится. Облачко будто…
— Какое облако, Петрович! Ты, небось, кефира отродясь не видывал.
Роман сорвал закрывавшую бутыль крышечку. И тотчас из сосуда повалил то ли пар, то ли дым, белесый и вонючий. Тщетно Роман пытался удержать ладошками убегающее содержимое. Между тем облако оформилось в огромную безобразную голую фигуру.
— Что надо, Повелитель? — недовольно загудела фигура.
— Ага, Джинн… Хоттабыч… — сообразил Сидорук. — А что, Петрович, может закажем Джинну ящичек джину?
Петрович согласно закивал, но Джинн неодобрительно насупился и отрезал:
— А кто тут только что распинался, что завязал? Клялся? Я против хозяйской клятвы не пойду. Никакого вам джина!
— Ах ты мерзкий немытый дух с душком! Препираться с хозяином? Полезай в бутылку!
— Ты сам не лезь в бутылку! Повелитель… Я дух с высокими моральными принципами, и впредь со всякими порочными целями прошу меня не беспокоить!
— Так ты полезешь в свою конуру?
— Нет…
— Ну и торчи тут, может, на сквознячке тебя разнесет в клочья…
Джинн посуровел еще больше и тонкой струйкой юркнул назад в бутыль. Сидорук тотчас припер его пробочкой в виде лиловой кепки.
— На черта нам высокоморальный джинн, Петрович? Прямо таки дух противоречия. Брошу-ка я его в сортир, чтобы не утомлял никого…
Воздушные замки
— А тебе, Сидорук, за пришедший месяц ничего не причитается… — криво улыбнулся Ивонючкин, вручая Петровичу пачку ассигнаций. — Потому что лодырничаешь.
— Так ведь ничего в голову не приходит, Шеф! Ей-богу!
Карие, по-собачьи преданные глазки Ромы увлажнились при виде уплывающих в карманы Петровича денег.
— Ничего ему, видите ли, не приходит! — саркастически вскричал Ивонючкин. — Да идеи носятся в воздухе, это каждый болван знает! Взять хотя бы этот самый воздух. Он же ничей. Ничье сырье… Делай из него, что хочешь. Хоть кирпичи, хоть облицовочный материал, все едино… И строй воздушные замки! А? Каково? Красиво?
И Ивонючкин удалился. Сидорук сморгнул ему вслед крохотную слезинку и отправился в сарайчик исполнять хозяйский наказ.