Торквемада
Шрифт:
Город остался позади, и, въезжая по пыльной тропе в гору, Альваро увидел поджидавшего их Торквемаду. Верхом на могучем коне, он, в своем монашеском одеянии, казался мрачной неподвижной тенью на фоне жемчужно-серого сумеречного неба. Вот он — суровый и непреклонный служитель Божий, и Альваро было отчего-то приятно смотреть на него при таком свете. Настроение сгущавшихся сумерек окутывало Альваро подобно плащу и грело его испанскую душу.
Съехавшись, они постояли немного на дороге, поглядели на раскинувшуюся внизу Сеговию, на старый римский акведук, смутно вырисовывавшийся на фоне города и уходивший в вечернюю
— Аутодафе — акт веры, — произнес он. — Женщину сжигают на костре. Я как раз думал об этом, когда шел сегодня утром по улицам Сеговии. Люди смотрели на меня и говорили друг другу: вот идет Торквемада, который сжигает мужчин и женщин на кострах. С Божьей помощью я сжигаю их тела, чтобы возродить в чистоте их души.
— Я бы солгал тебе, — проговорил Альваро, — если бы сказал, что испытываю радость при виде того, что ты называешь «актом веры».
— Думаешь, я радуюсь? Но скажи, друг мой, как можно назвать это иначе?
Альваро покачал головой и, пришпорив коня, поскакал по дороге. Хуан и Хулио последовали за ним, замыкал маленький отряд Торквемада.
Час спустя они остановились на постоялом дворе. Хозяин, с которым Альваро был знаком не один год, узнал Торквемаду и сразу стал сдержанным и отчужденным. Они ели в общем зале, но глухая стена отделяла их от остальных гостей — те с их появлением заговорили шепотом. Альваро подумал, что впервые путешествует с Торквемадой с тех пор, как тот стал инквизитором. Он почувствовал непонятную жалость к приору — Торквемада ел мало и почти все время молчал.
На следующий день в голубом небе сияло солнце, легкий ветерок навевал прохладу. Настроение у Альваро поднялось, и они с Хуаном, сидя в седлах, распевали песни. Торквемада слушал и улыбался. Они остановились перекусить у обочины; их трапеза состояла из купленных на постоялом дворе вина и мяса. Затем они продолжили путь. В те времена на этой дороге из Севильи в Сеговию жизнь кипела. Тянулись длинные караваны навьюченных лошадей, при торговцах была вооруженная охрана — пятеро людей в легких доспехах охраняли каждое животное с поклажей. Встречались также и монахи, в том числе нищенствующих орденов, священники и даже один епископ — он путешествовал с великой пышностью в окружении тридцати слуг на конях, ослах и мулах. Попадались на этой дороге акробаты и фокусники, а однажды повстречался отряд из двухсот королевских солдат, направлявшихся охранять границу от мавров.
За время путешествия они привыкли друг к другу, стали непринужденнее, свободнее разговаривать, даже суровая маска Торквемады понемногу разгладилась. Он сидел с ними, когда они готовили еду на костре у обочины. Разминал ноги на постоялых дворах, прислушиваясь к разговорам и историям, и чем дальше они отъезжали от Сеговии, тем меньше встречалось людей, которые узнавали его. Они с Альваро предавались воспоминаниям о прошедших днях, и Хуан почтительно внимал им.
Но вот наконец, преодолев очередной подъем, они увидели перед собой стены Севильи.
На следующий день Альваро и Хуан, надев лучшие свои одежды, проследовали по улицам Севильи во дворец Фердинанда и Изабеллы. В рейтузах и камзолах, легких доспехах из полированной стали с позолоченным орнаментом — ими можно было залюбоваться. Настоящие высокородные
По пути к покоям Изабеллы дон Луис сказал Альваро, что их приезд пришелся как нельзя более кстати. Королева, по словам дона Луиса, обсуждает одно важное дело с генуэзским мореплавателем по имени Христофор Колумб. Он намерен открыть новые торговые пути, которые, возможно, принесут Испании большую выгоду. Одни поддерживают его затею, другие считают его план сущим безумием. Подходя к комнатам Изабеллы, дон Луис понизил голос, затем резко оборвал свой рассказ. Он остановился на пороге королевских покоев и застыл в ожидании, Альваро и Хуан стояли рядом.
Альваро, с любопытством оглядев комнату, перевел взгляд на королеву. Дворец перешел к испанцам совсем недавно, и они только осваивались здесь — почти как люди на постоялом дворе. В комнате Изабеллы были высокие сводчатые потолки в мавританском стиле, мавританские колонны и арки. Знамена и ковры Кастильской династии украшали каменные стены, на полу был сооружен деревянный помост — так, чтобы кресло королевы находилось на возвышении. На помосте стояли два кресла и стол — сейчас над ним склонилась королева, она всматривалась в карту. Рядом с ней, очевидно, стоял Колумб. Это был высокий изможденный человек лет под сорок, его осунувшееся лицо казалось вдохновенным. Даже в присутствии королевы он не мог ни таить, ни сдерживать свою увлеченность.
Последний раз Альваро видел королеву два года назад. Этой необычной, сдержанной, деспотачной и на удивление неженственной женщине, умевшей, однако, быть нежной и очаровательной, исполнилось к этому времени тридцать четыре года. Альваро понял, что она их заметила. Тем не менее она не подняла глаз, а ее властный голос звучал нетерпеливо и раздраженно:
— Ну зачем мне она, сеньор Колумб? Это какое-то наваждение. Ваш голос и во сне не дает мне покоя. Ну зачем, зачем мне империя? Испания и так большая страна, к тому же часть нашей священной земли до сих пор в руках мавров.
— Виноват, Ваше Величество, — отвечал Колумб, — я ненавижу себя за то, что не могу согласиться с вами. И все же, моя королева, разве можно заключить в темницу человеческие мечты?
— А я запрещаю вам мечтать?
— Мечта — ничто, Ваше Величество, ее воплощение — все. Вы королева великой страны. Я предлагаю вам целый мир, империю, где вы будете императрицей.
— Я обсуждала ваш план с учеными людьми, со многими учеными людьми, и вы это знаете.
— Ученые люди! — вскричал Колумб. — Бог мой, что могут знать ученые люди? А с моряками, рыбаками вы говорили? Ваше Величество, я ничтожнейший из смертных и все же осмелюсь сказать вам, что морякам давным-давно известно, что Земля круглая. В этом нет ничего нового. Слышали вы когда-нибудь выражение — уходит за горизонт? Так говорят про корабль, у которого видны только мачты и паруса, а корпуса не видно из-за того, что Земля круглая. Слышали ли вы об этом? Я склоняю голову перед вами, вы — королева Испании, а я никто. И все же…