Тот День
Шрифт:
Нехотя, полковник лег на свободную кушетку.
“Как крыса, какая-то, этот обрезанный прав”, – Пронеслись в его голове неприятные мысли.
Полковник мало кому доверял, и перспектива лечь под нож озлобленного еврея восхищения не вызывала. Однако все страхи Андрея оказались напрасны. Мария, ее лаборант и молодые ассистенты оказались прекрасной командой. Гирш отдавала приказы Равилю, который в свою очередь быстро и четко объяснял молодоженам что делать, и что принести. Лишь дважды Татьяна обронила какие-то подносы, но большого вреда это не принесло. Станислав же и вовсе действовал удивительно
Минут через сорок, когда часы показывали восемь вечера, все было закончено. Полковник был изнеможен. Трижды кровь из вены, кусочки тканей, волосы, образцы жидкостей – казалось, доктора высосали его, как гигантские комары. Соколов чувствовал, как протестует его тело. Хотелось спать.
– Вот и все, теперь вам лучше отдохнуть. – склонилась над полковником Мария. – Присоединяйтесь к тому милому старикашке.
Полковник повернул голову. Откинувшись на спинке стула, у самой стены лаборатории, Шторн спал как ребенок.
– Вот засранец. – улыбнулся Соколов, и как бы в ответ прозвучало прерывистое сопение старика.
Все посмеялись, и Андрей было хотел методом “рота подъем” пробудить Арнольда, как его остановил задыхающийся от смеха Равиль.
– Ладно тебе полковник. Старый же человек, того гляди, сердце от страха замрет.
По-мальчишески раздосадовано, Соколов будить старика не стал, и не найдя себе другого занятия, развалился на соседнем с Арнольдом стуле. Доктора вернулись к микроскопам и через пять минут ария сна исполнялась уже дуэтом.
Последний образ, мелькнувший перед глазами засыпающего человека – образ Христа. Последние слова, донесшиеся из глубин памяти были слова храпящего по соседству немца:
– Малодушные найдут ответ именно в нем. – эхом отражалось в голове, пока сон не поглотил его целиком.
Полковник спал и пылающая в его сердце ненависть, породила странное видение.
Он слышал тишину…
Вокруг одинокого холма властвовала тишина и мягкий, замогильный покой. Не было слышно ни звука. Лишь изредка, как-то судорожно и боязливо поскрипывал крест, венчающий, словно корона ветхого правителя, пик холма... Некогда великий символ исполина и покровителя людей, ныне представлял собой жалкое зрелище: тусклый свет луны скользил по поверхности креста, как бы обнажая его наготу. Обнажая бесчисленные следы времени, испещрявшие тело знака людского. Довлеющее над крестом небо грозно и молчаливо взирало на обреченное распятье, от чего ржавый крест казался еще более жалким и беспомощным в преддверии неминуемого. Картина освещенного светом луны холма, одинокого стража времени и его узника, завораживала и привлекала взгляды немногочисленных путников. Рождая в их душе смуту и странную тревогу. Однако оглядываться назад было поздно. Поздно было и что-то исправлять. Бич тьмы и нового рождения приближался...
Он видел, как приближалась стихия…
Стихия буйствовала... Безумство ветра было за гранью, воздух был словно пропитан эманациями чистого зла и всепронизывающей ненависти. Все что стояло на пути стиралось, все что препятствовало потоку придавалось забвению... Чуткое ухо могло бы уловить едва слышный шепот ветра: "убить... низвергнуть... очистить..."
И, наконец, все было окончено…
Стихия
...Разорванный и вырванный насильно из земли знак слабости людской, разметан был на лиги вокруг холма. Проблески ржавого металла были видны среди груд, раздавленных ветром, окровавленных тел. Но скоро и этот свет исчез... Успев взглянуть на новый, чистый мир, погас навеки...
Пробуждение было резким. Кто-то тряс его плечо. Яркое видение еще стояло перед глазами, таких снов Андрей не видел никогда.
– Проспался? – послышался знакомый бас Арнольда, и полковник пожалел, что не подшутил над старым пройдохой.
– Ну, зачем трясти то? – гневно отбросил руку Шторна Соколов.
– Тише, тише. Ты два часа как без сознания. Наши доктора уже все проверили. – спокойно ответил Арнольд.
Полковник взглянул на часы. Действительно – было начало одиннадцатого.
– И? Каковы результаты. – подымаясь со стула, вяло поинтересовался Андрей.
– Мария с пареньком пошли еще что-то проверить, но пока что…
Арнольд запнулся на полуслове. О чем-то бормоча между собой, в лабораторию вернулись доктора. В руках они держали какие-то бумаги и с виду были не в духе. Ни слова не говоря, люди прошли к одному из больших микроскопов.
Отыскав что-то среди листов, Мария поместила под линзы аппарата одно из лежащих на столе стеклышек с капелькой крови. Через несколько минут, когда оба человека окончательно в чем-то убедились, Соколов услышал короткий диалог.
– Ничего. – произнесла Мария.
– Да, аппаратура не врет. Те же результаты мы получили в “химической”.
Нервно отшвырнув бумаги, доктор Гирш повернулась и в этот момент на проходе появились молодые супруги.
– Мы что-то пропустили? – спросил юноша.
– Мы были голодны и перекусывали. – словно извиняясь, объяснила девушка.
– Да ладно вам. – отмахнулся рукой Равиль.
– Плохие новости. Прошу собраться всех в ректорате. – строго произнесла Мария. – А вы, молодые люди, пожалуйста, предупредите всех остальных: минут через сорок, в одиннадцать, я жду всех в главном зале. Там, где мы собирались до приезда чужаков.
Супруги понимающе кивнули, и первыми вышли из лаборатории. Через минуту, в белоснежной комнатке хозяйничать осталась тишина.
За круглым столом опять собрались люди. И были все они хмуры.
– Ну что, никаких больше соображений? – обреченно спросила Мария.
Женщина и ее помощник поделились результатами тестов, и в воздухе повисла неприятная пауза. И дело было в том, что тесты эти никаких результатов не принесли.
– Мы сделали все, что могли. Проверили тела на вирусы и бактерии. Тщательно исследовали возможность химического отравления. Но ничего. Результаты те же, что и для здорового тела полковника. – не менее уныло добавил Равиль.