Тот День

Хабибуллин Дмитрий

“Да и кому сейчас все это надо”. – думал мужчина, вспоминая день вчерашний.

А вспоминать ему было что. Двенадцать часов ада растянулись в целую вечность, да и день после катастрофы казался бесконечным. Когда обе стрелки настенных часов в новой операторской будке котельной смотрели перпендикулярно вверх, а в маленьком окошке для даты значилось двадцать восьмое ноября, среди обслуживающего персонала, шныряющего меж тепловых труб, начались какие-то склоки, а через пять минут смерть собрала свой первый урожай. Конечно, поведением своих коллег юноша был сбит с толку, но инстинкт выживания заставил его забаррикадироваться в той самой будке, где он мужественно держал оборону целых десять часов. За два часа до полуночи жуткие твари, что еще недавно были товарищами Сергея по работе, все же вынудили его выбраться

из пункта управления котельной. Потом он бежал. Бежал, пока не оказался на поверхности. На большой парковочной площадке между заводом и главным корпусом НИИ. Ночь погрузила институт во мрак. Сергей готов был поклясться, что чувствовал, как тьма обволакивала его тело. Повсюду стоял запах гари и сладковатая трупная вонь. Дальше он помнил, как загорелось небо. Как в один миг стало светло, будто бы днем. Как в одно мгновение он увидел бескрайние поля мертвых тел – сотни покойников буквально устилали территорию исследовательского центра. Тогда он упал на колени, и словно уставший ребенок расплакался навзрыд. И когда смерть занесла острое лезвие своей косы над его головой – случилось чудо. Несколько обезумевших женщин, которые выбрались из подвалов завода вслед за Сухаревым, с перекошенными лицами и скрюченными в припадке злости пальцами, понеслись в его сторону. Сергей помнил тот момент. Он помнил, как тяжелый лом, забравший десятки жизней, лязгнув по асфальтированной площадке, выпал из его холодной кисти. Он стоял на коленях, по щекам катились слезы, а жуткие люди с пылающими неистовством глазами, бежали в его сторону. И вдруг, неожиданно для себя он попросил помощи. Впервые за всю свою жизнь он обратился к богу. Конечно же, Сергей понимал, что находясь на волосок от гибели, ждать спасения от того, в кого он никогда толком-то и не верил, по меньшей мере, лицемерно. Однако молитва вырвалась случайно, смотря на приближающихся существ, он закрыл глаза и просто подумал:

“Если ты есть. Если ты не вымысел мирового масштаба, то обрати на меня внимание. Помоги.”

И когда Сухарев взглянул в темноту ночи, больше уже никто не кричал. Дикие преследователи рухнули на гладкий асфальт парковочной площадки в трех шагах от него. На проверку у них оказался едва заметный пульс, и, как стало впоследствии известно, глубокая кома постигла всех уцелевших тварей. После десяти вечера все они упали и к утру окончательно остыли. Никто из тех, кто обезумел, и протянул до самой ночи, так и не вышел из своей мертвой комы. Никто из них так и не вернулся.

Вскоре он встретил первого выжившего - Ивана Хромова, управляющего того самого экспериментального завода, под которым и находилась котельная, а еще через час к ним присоединился третий уцелевший – заведующий отделом исследований Василий Лоев. Больше живых на территории центра найдено не было. Из двух сотен сотрудников, лишь трое не отправились в ад. Хромов был вторым человеком на предприятии, после самого главного директора НИИ, и когда выяснилось, что шеф погиб, Иван быстро повесил на себя ярлык начальника. Так и получилось, что новообразованный коллектив получил название «Отряд Хромова», что по правде Сергею не очень-то нравилось. Но не это волновало молодого мужчину. Не был он властолюбивым. Весь день его сердце терзала другая мысль:

“Тебе помог господь”, - крутилось в голове с тех пор, как стало ясно, что больше никто не броситься и не пожелает разорвать его на части.

Сегодня был первый день жизни в новом мире, и первый день его веры.

Когда двигатель «Скорого» лениво зачавкал, но все же завелся, Сергей еще раз осмотрел свою команду. Ему показалось, что он был самым молодым среди мерзнущих на палубе, и это вполне могло быть правдой. Он был назначен командиром экспедиции, так как его непосредственный начальник - Хромов Иван Дмитриевич, по причине занятости в управлении “базой”, или же трусости, лично возглавить операцию не смог. Вылазка на другой берег Волги предприятием было рискованным, и Сухарев отобрал одиннадцать самых крепких людей, из всех влившись в их ряды за последние сутки. А влилось в «отряд Хромова» всего около полусотни человек разного пола, возраста и сферы занятости. Единственное на что обратил Сухарев внимание - большинство выживших были из класса людей образованных. И даже единственный престарелый дедушка, обнаруженный

в деревне Губино, оказался в прошлом дирижером Тверского государственного оркестра, а найденный пьяница из села Никифоровское - бывшим майором, исключенным из рядов за какие-то свои грехи.

Судно отчалило. О борт заплескалась вода. Благо, среди уцелевших нашелся отставной дальневосточный капитан, так что управлять посудиной было кому. Встретили они его последним, всего час назад словно живой мертвец, бродил он по кладбищу, что раскинуло свои могильные плиты возле самого НИИ. Старому моряку, который впрочем, был в изрядно подпитом состоянии, сперва чуть не прострелили голову. Но к счастью для капитана, люди вовремя определили, что никакой он не пришелец с того света, а обыкновенный пьяница, который по каким-то известным только ему причинам забрел на погост. Так моряк и был доставлен на “базу”. И когда на очередном общем собрании в конференц-зале возник вопрос, куда же отправить поисковые группы дальше, именно он, слегка протрезвев, предложил воспользоваться транспортом переправы и заглянуть на другой берег Волги. Дело было в том, что входить в саму Тверь малым отрядом было не безопасно. А близлежащие деревеньки, села и даже промышленные объекты, где могли оказаться выжившие к закату были проверены, и оставалось либо углубляться на запад, в московский район города, который выходил к центру Твери, либо попробовать обыскать поселения на другом берегу Волги. И предусмотрительный Хромов, более разумным посчитал второй план.

Впервые за сегодняшний день, они так далеко отходили от базы. Перед командой Сухарева лежали четыре цели: ближайший к переправе поселок Поддубье, два дачных кооператива к северу от него, и самое дальнее - село Савватьево. И судя по заходящему солнцу, поисковые операции пройдут в ночное время, что утраивало сложность компании.

– На берегу! – услышал Сергей громкие возгласы.

Пробежавшись по палубе, он мигом оказался на носу катера, где уже толпилась большая часть команды.

– Там на берегу... Там люди! – дрожащим от волнения голосом, кричал оставленный за смотрового, усатый мужчина.

– Где? – сперва не понял Сухарев, поправив свои овальные очки.

Никудышное зрение было его профессиональной особенностью.

– Да вон же! – не менее взволнованно, указал рукой другой человек.

И, наконец, Сергей разглядел замершие на противоположном берегу четыре силуэта.

Рассекая воды широкоплечей Волги, судно приближалось. В голове у священиика крутились услышанные пять минут назад слова.

“Им будет знак”, – повторял про себя Георгий, не отводя взгляда от несущегося катера.

Соколов, конечно же, понятия не имел, о чем ему было сказано. Однако он был уверен, что произойдет нечто значимое. Ведь за сегодняшний день, Голос не разу его не подвел. И вера священника вновь распахнула свои могучие крылья.

– Так что же, будем стоять и ждать? Вот так вот просто? – не унималась Ева.

– А что ты предлагаешь? Трусливо спрятаться? – насмешливо поинтересовалась Ира, вложив в свои руки длинный ствол ружья.

– Влад, ну ты хоть образумь их. Ты же недавно только рыдал о загубленных тобой жизнях. Неужто опять хочешь крови невинных? – попыталась надавить на Сычева девушка.

– Ничья кровь не прольется. – уверенно ответил Влад. – С нами отец Георгий.

И эта уверенность в голосе мужчины была священнику приятна. Он вдруг понял, что вера вытеснила последние капли сомнений из сердец его спутников. Люди полагались на него. Буд-то слепцы, ведомые поводырем, они вложили в его руки бразды их судеб. Доверили ему свои жизни. И он их не предаст.

– Голос сказал, что не стоит терять веру. Не стоит прятаться, так как им будет знамение. – не оборачиваясь к людям, произнес Соколов.

– Да, да, конечно. Такое знамение, что всех нас нашпигуют свинцом. – сбросив лживую маску смирения, зашипела Ева. – Вы что не видите, что все они вооружены?

– Мы тоже. Да и не враги они нам. Вскоре те люди на катере плечом к плечу пойдут с нами. И никто не будет стрелять, всех поведет Голос единый. – как можно более любезно, ответил Соколов. – А вы, милая моя, только что показали свое настоящее лицо. Лицо малодушной, падшей твари. И все ваши слова, и россказни были просто грязным обманом, не так ли? Думали что вы умнее всех?