Тот День
Шрифт:
И вот, ухватившись за шанс, Татьяна использовала момент, чтобы уличить Равиля. Полковник понимал, что она надеялась на его снисходительность. Она хотела заручиться его поддержкой, и таким образом избежать петли. И Андрей, после короткого совещания со Шторном, решил Татьяне подыграть и объявить невским амнистию.
–Я верю вам. По доброй воле, вы вряд ли пошли бы на преступление. – слукавил полковник.
–Господа, мы снимаем свои обвинения с этих ребят. Они всего лишь жертвы коварных замыслов этого мужчины. – указывая на Равиля,
–Нет! – завопил лаборант, и в голосе его больше не было прежней волевой надменности.
Равиль сломался, и плечи его сотрясли рыдания.
–Теперь вопрос, что делать с ним. – продолжил офицер.
– Решать, конечно же, не мне. Но может, хватит уже крови?
В зале опять наступила тишина, все ждали предложения полковника, и даже старый инженер с любопытством уставился на него. Равиль, и тот затих, не понимая, чего ему ожидать.
–Я предлагаю, впредь решать проблемы, не марая руки. Вспомните, ведь там, за стенами и так хватает крови.
–Но мы не можем отпустить его! – раздался гневный голос человека, из тех, что держали лаборанта на мушке.
–Да! Он убил Марию, нельзя это так оставлять! Начнется беззаконие! – кто-то присоединился к мнению первого мужчины.
–Прошу, послушайте меня! – пришлось прикрикнуть Соколову на собравшихся. – Я предлагаю отпустить его на волю, вот только без скафандра. – зловеще пояснил свой план Андрей.
Все замолчали, обдумывая его слова. Дверь зала скрипнула.
–Я нашел его. Лом весь в крови. – нарушил тишину голос человека, отправленного проверить щит.
–Что ж решено. – сказал полковник.
–Нет! Убейте! Это хуже Смерти! – уже без всякого уважения к себе, орал Равиль, но крепкие руки не давали ему вырваться.
–Так будем поступать мы с каждым, кто предаст нас! – поверх криков приговоренного, командным голосом добавил полковник.
–Я предлагаю отпустить Равиля, а позже всем собраться. Мы выберем нового лидера. Смута нам не нужна. – вдруг вставил Шторн, и многие из зала согласно закивали.
Полковник бросил вопросительный взгляд на старика в оранжевом скафандре. И вдруг он понял: за пять минут из пленного переродился он в их лидера. Его красочная речь возымела эффект, и теперь народ его слушал. И как бы странно это ни звучало, Андрей был искренне Татьяне благодарен. Ведь это она, ее сговор с Равилем, привел его на сцену. Это она потребовала выслушать пленных.
–Кто за предложение господина Шторна? – спросила у зала оправданная девушка.
Ее супруг спустился к людям и вернул себе оружие.
–Единогласно, – вновь с автоматом на весу, подвел итоги Стас.
–Прошу еще минуточку внимания. – остановил Соколов людей, которые уже уводили под руки обмякшее тело здоровяка из зала. – Я хочу, чтобы вы поняли важность этого момента. – выдерживая
Процессия остановилась в центральном холле, возле выхода из академии. Андрей видел отпечатавшийся на лице человека ужас. Было похоже, что Равиль лишился рассудка, когда несколько пар мужских и женских рук срывали с него серебряный костюм. На пол упали кислородные баллоны и, собрав в кучу защитное снаряжение лаборанта, Стас Невский куда-то его увалок. В окружении вооруженных до зубов людей, Равиль сидел на кафельном полу. Сидел он в одном нижнем белье, трясся от холода и тихо завывал.
–Ты совершил серьезное преступление, и мы, члены “Смоленского корпуса”, исключаем тебя из наших рядов. – от лица всех собравшихся, сказал полковник убийце.
–Смоленский корпус? – тихо спросил Арнольд.
–Да, так будут нас звать. – ответил Соколов.
Отчего-то в душе полковника кольнуло возбуждение. Кровожадным он себя не считал, но расправа почему-то приносила ему наслаждение. Дабы не давать этому чувству прорасти, Андрей решил не медлить с наказанием.
–Итак, не будем тянуть. Отпустите его на волю. Ко всем чертям! – с неприкрытой злобой бросил офицер стоящим в холе людям.
Равиль больше не сопротивлялся. С пустым отсутствующим взглядом, окруженный десятками наведенных на него ружей и винтовок, он брел к выходу. Когда щелкнули замки и морозный ветер ворвался в здание, лаборант бросил последний, умоляющий взгляд, и не найдя в глазах людей сочувствия, ступил босыми ногами за двери.
Сквозь застекленные двери и окна первого этажа полковник видел, как съежился приговоренный от холода. Но ему не было его жаль. Полковник слышал какой-то детский плач. Плач человека, который еще полчаса назад слыл грозным малым. Но сердце Соколова не собиралось прощать убийцу. Человек за дверями академии был жалок, как озябшая от непогоды дворняга, но мысли офицера не пропускали сопереживание.
–На Гейгере 1000 микрорентген. Фон конечно неприятный, но от радиации ему долго помирать. Он быстрее от холода подохнет. Если, конечно, не найдет себе одежду и укрытие. – прокомментировал печальную картину изгнания, Шторн.
Старик был прав. Там, под открытым небом, мир впадал в ледяную спячку. Снаружи было градусов тридцать ниже нуля, и стрелка все падала. Полковник понимал, что полуголый человек не протянет в таком ледяном аду и дня. К тому же город был обесточен и, по-видимому, отряд прятался в недрах единственного источника электрических огней во всем мертвом Смоленске. Академия была освещена и отоплена собственными генераторами, но даже они поддерживали в здание температуру лишь близкую к нулю. Одним словом, без подобающего укрытия и противорадиационных средств Равиль был обречен.