Тоуд-триумфатор

Хорвуд Уильям

Выдра выглядел таким разочарованным, что бедный Крот тут же пожалел, что так легко уступил доводам Рэтти.

Тогда-то Крот и начал погружаться в уныние, причины которого никто не мог понять. То, что началось как жажда приключений, превратилось для него во что-то слишком важное, личное, глубокое, чтобы с кем-нибудь делиться, и слишком властное, чтобы от него отказаться. Он воспринимал это как Дело, которое послужит на пользу Берегу Реки, как — он и сам пока не мог объяснить.

Единственный друг, который мог бы помочь ему, отказался. От Тоуда

нельзя было ожидать понимания, а Выдра не заменил бы Кроту Рэтти, хоть и стал бы надежным компаньоном. К Барсуку Крот тоже не мог обратиться, так как боялся, что тот его не одобрит, и потом, ему было так неловко, что они с Рэтти утаили от Барсука свои планы.

Вот каковы были события, приведшие Крота к той злосчастной ночной прогулке. Когда рассказ был окончен, Крот и Барсук надолго замолчали. Барсук даже отворил дверь и вышел в ночь пройтись по Дремучему Лесу и поразмыслить.

Видимо, во время прогулки он пришел к какому-то решению, потому что, вернувшись, бодро сказал:

— Я вот думаю, а не выпить ли нам по стаканчику того вина на травах, которое несколько лет назад ты подарил мне ко дню рождения?

Он поднялся и достал бутылку знаменитой настойки, приготовленной руками Крота:

— Помнишь?

Еще бы Кроту не помнить! Ведь в свое время несколько заплетающимся языком он заявил, что это лучшее его вино, которое нужно выдержать несколько лет, пока не подвернется повод достаточно важный и достойный того, чтобы откупорить эту бутылку.

При этой блестящей речи присутствовали Рэт и Тоуд, Выдра и его сын Портли. Племянник тогда еще не вошел в их круг. Кроту потом было неловко, что он так напыщенно высказался о напитке и о поводе для его распития.

— Боюсь, я был тогда слегка не в себе… — признался Крот, глядя на приготовления Барсука. — Если можно…

— Да, Крот, что?

— Ну, я не совсем уверен, но…

— В чем дело, Крот, ты так странно выглядишь!

— Я действительно чувствую себя как-то странно, Барсук, очень странно. Прошу тебя, не открывай сейчас эту бутылку, потому что, я думаю, для нее еще не пришло время.

Крот откинулся на спинку стула, а Барсук поставил бутылку обратно не проявляя никаких признаков недовольства.

— Надеюсь, этот великий день скоро настанет, мой добрый друг, — сказал Барсук, наливая из заветной бутылочки с задорным напитком из терна и черники, тоже приготовленным Кротом.

— И когда он настанет, — продолжил Крот, — а я почему-то совершенно уверен, что он настанет, — я попрошу наших друзей Рэтти и Тоуда распить это вино с нами, и Выдру с Портли — тоже!

— И твоего замечательного Племянника! — добавил Барсук, поднимая свой стакан и тем самым превращая пожелания Крота в тост. — А теперь, Крот, я думаю, нам надо обсудить некоторые важные дела, и откладывать это не следует ни на минуту. Ты, кажется, говорил сегодня о том, как представляешь себе то, что называется

«Дальние Края»?

— Да, да, говорил, — сказал Крот, поставив стакан и подавшись вперед.

Они проговорили долго, до зари. И не только о видениях Крота они говорили, хотя все время к этому возвращались. Они говорили об истории Берега Реки, об отце Тоуда, о появлении Рэта, о том, как сам Крот вышел из собственного маленького мирка в широкий мир Ивовых Рощ и Берега Реки, и, наконец, когда Крот думал, что они уже все обсудили, Барсук завел речь о тех людях, случаях и местах, которые Далеко, дальше Берега Реки, вверх по течению, тех, которые имели отношение к истории самого Барсука. Многое разъяснилось о тех потрепанных детских книгах в комнате, отведенной Кроту, об одежде и календаре с внушительной записью «Последний день».

Крот узнал, что это был последний день, когда Барсук еще мог надеяться на возвращение того, кто когда-то носил эту одежду и с удовольствием читал эти книги, из мест, куда он, как казалось Барсуку, опрометчиво отправился.

Места, откуда он не вернулся, и были, судя по всему, тем самым Далеко.

— Одно могу сказать тебе точно, — подытожил Барсук, когда они уже окончательно наговорились, — эту идею вашего с Рэтти путешествия надо будет возродить. В таких делах нужно доверять своему чутью и поступать так, как оно велит.

— Но он вряд ли передумает, — с сомнением сказал Крот, — и я вряд ли смогу убедить его, что мои фантазии лучше его здравомыслия, тем более, что один раз я уже с ним согласился.

— И не пытайся! Нет, тут нужен особый подход. Я сам займусь этим и надеюсь, Рэт изменит свое решение!

— Крот! Крот! — Голос Рэта и стук в дверь раздались в Кротовом тупике через несколько дней.

— Входи, Рэтти, входи! — воскликнул Крот, открывая дверь. Он был уже дома и вполне здоров. — Я очень рад тебя видеть.

— Послушай, Крот, дружище, мне кое-что надо тебе сказать, а рассусоливать некогда.

— Ты даже не присядешь?

— Нет времени, — воскликнул Рэт и, вместо того чтобы сесть, отправился прямо на кухню и принялся рыться в кладовой. С Кротом он как будто избегал встречаться взглядом. — Может быть, — озабоченно проговорил он, — я слишком поспешно отказался от твоей… экспедиции, твоей замечательной экспедиции, ну, той, что ты предлагал весной. Поэтому, если ты еще не раздумал и готов взять меня с собой, а пока начать заготавливать продовольствие для нашего путешествия, тогда я…

— Ну конечно, Рэтти! — закричал Крот вне себя от счастья. — Конечно же я…

— …тогда я буду рад и почту за честь взять на себя все, что касается навигации.

— Конечно же я не раздумал, — сказал Крот. — Но это наша экспедиция, и я не могу брать на себя роль главного.

Рэт покачал головой:

— Иначе я не согласен.

— Не знаю, что тебе и сказать, — слабым голосом произнес Крот. — Когда ты думаешь отправиться?

— Может быть, дня через три? Достаточно времени на сборы?