Традиции демонов
Шрифт:
– Меня послали сюда как геолога, который хорошо знает эти районы, – устало возразил Сеидов, – и я не совсем уверен, что мое руководство одобрило бы мою нынешнюю импровизацию.
– Вы наделали столько шума, – повторил Брикар, – что теперь весь город только и говорит про вашу делегацию. Правда, теперь мне лучше даже не стоять рядом с вами. Вы стали взрывоопасным человеком, мистер Сеидов, – улыбнулся журналист.
– Надеюсь, что я никому не причиню вреда, – отозвался Фархад.
– Позвольте пожать вам руку, – протянул руку Брикар, – здесь мало таких достойных людей, как вы.
Рукопожатие было крепким. Фархад прошел дальше. Уже в своем номере он
– Ты хотя бы спрашивай, кто к тебе стучит, – зло попросила она, проходя в комнату и усаживаясь на стул. – Тебе стало легче? Высказался? Ты хоть понимаешь, что именно ты сделал? Теперь ты стал личным врагом губернатора Нувайри. Гладкову уже позвонили из нашего посольства в Багдаде. Там тоже знают о твоей блестящей речи. Ты совсем сошел с ума? Какие братья мусульмане? О чем ты вообще говорил?
– Это была моя самая теологическая речь за всю жизнь, – признался Фархад, устало усаживаясь в кресло, – неужели ты ничего не хочешь понять? Если бы я стандартно выступил, рассказывая о нашем опыте работы в южных странах и возможности инвестиций в экономику Ирака, меня бы вежливо выслушали – и на этом все бы закончилось. Тендер мы бы гарантированно проиграли. И никто бы про нас даже не вспомнил. Я видел по лицам американцев, что они уже чувствовали себя победителями. А теперь комиссии, в которой большинство арабов, нужно сделать выбор между мной, человеком, спасшим их соотечественника, потомком рода «сеидов», мусульманином, сочувствующим их борьбе, и американцами, которые пришли сюда на штыках своих солдат. Я думаю, что теперь выбор у них будет нелегким. Раньше нужно было только выбрать между различными «кяфурами» – русскими, американскими и английскими. Учитывая, что руководитель проекта сам Бантинг, а губернатор считается ставленником американцев, то сомнений в победе «Эксон мобил» лично у меня не было никаких.
– Ты сумасшедший, – убежденно произнесла Алена, – но почему-то мне нравится твое поведение. Хотя я понимаю, что ты абсолютно не прав.
– Спасибо. Теперь будем ждать, что именно они решат.
– Теперь тебе нужно сидеть в отеле и не выходить отсюда даже на улицу, – посоветовала Алена. – Хорошо, что нашу гостиницу охраняют англичане, иначе мы не смогли бы здесь продержаться. Нужно попросить местного начальника полиции поставить двух офицеров у твоей двери.
– Нет. Только этого не хватает. Тогда ты не сможешь ко мне приходить, – пошутил он.
– Я попрошу Гладкова поговорить с руководством полиции, – сказала Алена, – а тебе лучше сейчас лечь и немного поспать.
– Только приму душ, – согласился Фархад. – Хорошо, что здесь идет вода. Теплая из обоих кранов, но достаточно чистая, чтобы можно было принять душ.
– Отдыхай, – она вышла из комнаты. Прошла по коридору, подходя к номеру, который занимал Гладков. Постучала к нему. Тот сразу открыл дверь и вышел в коридор. Они отошли на несколько шагов.
– Мне звонил наш посол, – сообщил Михаил Емельянович, – он в бешенстве. Местные телеканалы уже сообщили, что речь руководителя российской делегации была выдержана в духе мусульманского единства и братства. Можете себе представить? Посол спрашивает: кого мы сюда привезли? Он собирается звонить президенту компании «Южнефтегазпром». Интересно, как вашему президенту Вайнштейну понравятся слова его вице-президента о мусульманском братстве?
– Сеидов сделал
– Вы видели лицо губернатора? Я думал, что его хватит удар. Да и вице-губернатор был в таком состоянии. Кусал губы и все время смотрел на начальника полиции. Тот только пожимал плечами. Зачем нужно было устраивать такой скандал? Мы могли бы завтра спокойно отсюда улететь. А теперь будем сидеть два дня и одну ночь по своим номерам и дрожать от страха.
– Не нужно дрожать, – посоветовала Алена, – это всегда не очень продуктивно.
– Послушайте, хватит давать мне советы, – разозлился Гладков, – я старше вас и по опыту работы, и по званию. И я работаю достаточно давно в этой стране, чтобы понимать, какую глупую и грубую ошибку допустил господин Сеидов. Я уже доложил нашему послу, что снимаю с себя всякую ответственность за безопасность делегации. Я вообще считаю, что нужно уже сегодня вернуться в Багдад и там получить результаты тендерной заявки, которая все равно будет не в нашу пользу. Можно договориться с англичанами и вылететь на одном из их транспортных самолетов.
– Мы не можем так легко сбежать. Это будет похоже на бегство, – сказала Алена, – даже я понимаю, что на Востоке не станут уважать тех, кто бежит, не дожидаясь оглашения итогов. Тогда мы автоматически распишемся в нашем проигрыше. Отъезд будет означать наше признание поражения.
– Не нужно этой риторики, – поморщился Гладков, – у меня есть конкретная задача – вернуть вас в Багдад живыми и невредимыми. А ваш руководитель делает все, чтобы усложнить мне эту задачу.
– Он не улетит, – убежденно произнесла Алена, – и никто не улетит без него. Идите в свой номер и закройте дверь. Может, пронесет, и вы останетесь в живых. Вас наверняка не тронут. Но никто из нас отсюда не уедет до завтрашнего вечера. Это я могу вам гарантировать. Заодно мы должны узнать, кто передавал информацию о нашей группе. Вы не забыли, что, вернувшись в Багдад, мы никогда не узнаем о том, кто был таким «кротом» в нашей группе?
– Мне сообщили, что информацию передавали сначала из Эр-Рутбы, – пояснил Гладков, – а это мог быть польский офицер, который сопровождал вас из Иордании. Он вполне мог работать на израильтян или американцев. А уже потом связался с колонной и узнал, когда именно вы прибыли в Багдад.
– Нас сопровождал майор Томашевски, – вспомнила Алена, – но он офицер. У них свое понятие офицерской чести.
– Я тоже офицер, – рявкнул Гладков, – хватит этой дурацкой болтовни. «Офицерская честь», «мы никогда не уедем», «наш долг». Ну, хватит. Во времена Советского Союза у нас сидели секретари парткомов, которые промывали нам мозги и стучали на нас в КГБ. А теперь те времена прошли. Теперь у нас вместо Ленина изображение Бенджамина Франклина. Теперь официально объявили, что самые умные люди – это те, у кого больше таких «Франклинов». И стараться нужно в жизни только ради «дяди Бенджамина», а не ради надуманных лозунгов.
– В таком случае что вам мешает перейти к американцам и получать больше чужих «дядюшек»? – спросила Алена.
– Инерция мышления, – немного подумав, честно ответил Гладков, – я не готов к подобным переменам и не хочу думать о подобном варианте моей судьбы. Кроме того, я искренне люблю свою страну, свою семью и свою работу. У меня осталась семья в Москве. И я не готов стать предателем. Для этого тоже нужно перейти некую черту. Вы видите, насколько я откровенен. Из меня предателя не получится. Я для этого не совсем подходящий человек.