Трансчеловек
Шрифт:
После долгих споров и совещаний решено было с согласия пациента запустить второго бота, аналогичного по всем параметрам. Его сразу направили в то же место, он выдал на экраны информацию, что полностью совпала с данными магниторезонансного обследования. Вздохнули с облегчением, работает! Все в порядке. Никакой там бермудовой дыры, просто с первым какой-то сбой…
Но через месяц пришло сообщение о таком же случае с другим пациентом, а затем начали замечать, что и другие боты выдают на экраны несколько неверную картину. В печати забили тревогу, что эдак сошедшие с ума боты начнут вырезать вместо раковых клеток здоровые, а раковые,
Холдеманн прибыл лично.
– Какие-нибудь идеи?
Я кивнул.
– Да, конечно. Вы могли заметить, что это случилось с ботами самой последней серии. Они вчетверо мельче ботов предпоследней группы. Обращаю внимание, что хотя старые запущены в пациентов полгода тому, но пока ни одного тревожного сигнала! Кстати, во мне копошатся старые. Огромные, как слоны!
Он произнес в пространство быстро:
– Алан, проверь насчет ботов предыдущего поколения. Они трудятся уже давно, были нарекания?.. Простите, Володя, ситуация чрезвычайная, наш разговор записывается. Сейчас на самом верху в консорциуме идет совещание, туда стекаются все возможные варианты решений.
– Я понимаю, – ответил я и продолжил: – Во-первых, предыдущие боты хоть и с трудом, но перемещаются туда, куда указано. А если мощный выброс горячей крови и сорвет с места, в состоянии вернуться даже против течения… хотя, конечно, программа предусматривает обойти с током крови по большому или малому кругу кровообращения и снова нацелиться на поврежденный объект. Но эти старые боты. Они настоящие гиганты, размером почти с эритроцит! Эритроцит – это…
Он нетерпеливо прервал:
– Я понимаю, у вас принято считать руководителей тупыми чиновниками, что не отличают правую руку от левой, но я в свое время с отличием закончил мединститут и успел поработать на кафедре плазмы крови. Так что продолжайте без прыжков в сторону.
– Извините, – сказал я без тени раскаяния, – у вас вид типичного министерского работника. Даже дипломата, извините за выражение. Так вот, боты последнего поколения настолько малы, что не принимаемое в расчет броуновское движение для них весьма серьезное воздействие. Молекулы, как вы знаете… вы же закончили мединститут, перемещаются хаотически. Предсказать их движение просто невозможно, но не в этом дело. Все эти перемещающиеся молекулы толкают наш крохотный бот так, что он в первую же секунду собьется с курса. И сколько бы программа ни корректировала курс, он может двигаться только с током крови.
Он кивнул, на лице нетерпение.
– Знаю. Дальше.
– А дальше мы вторгаемся в наименее исследованную область, – ответил я. – Теорий много, разработок мало. Придется говорить о законах квантовой неопределенности, который на тела такого размера действуют так же реально, как слипание на этаже выше. Передаваемая информация может быть абсолютно точной, но принимаемая – уже нет. Улавливаете? Квантовая неопределенность действует и на вас со мной, но что нам два-три выпрыгнувших из ничто атома? А вот на такой мельчайший нанобот… тем более на передаваемую им информацию…
Он задумался, толстые пальцы с твердыми ногтями нервно постучали по столешнице. Брови грозно сдвинулись.
– Как вы понимаете, мы не можем себе позволить остановить… даже замедлить производство
– Они работают, – ответил я. – Они работают, это главное. Нарушается в первую очередь передаваемая информация. В этом случае нужно поменьше командовать ими… есть риск наломать дров. Усилия нужно сосредоточить в том направлении, чтобы нанобот мог трудиться в автономном режиме. Задавать такие работы, чтобы не умничал, а постоянно подметал указанный участок. Или только сдирал склеротические бляшки с сосудов. Им такой работы на сто лет хватит.
Он помолчал, спросил несколько в сторону:
– Алан, все записано?.. Ах, сразу в кабинет… И что они?.. Хорошо, хорошо…
Я ждал, он закончил разговор, поднял на меня взгляд. Я прочел в нем требование продолжать, развел руками.
– Что еще?.. Вторая половинка задачи относится уже к разряду криптографии. Надо продумать защиту передаваемых сведений. А пока что…
Я задумался, формулируя смутные догадки, он меня прервал нетерпеливо:
– Ну, что, какие варианты?
– Для начала простейший способ, – сказал я. – Постараться встроить две передающие системы. Две одновременно не собьются. Да еще в одних и тех же местах. Сравните информацию: где совпадает, там все верно, а где расхождение, то какая-то сбоит… Конечно, в идеале все исправил бы третий передатчик…
Он слушал меня и одновременно прислушивался к тому, что нашептывал ему невидимый Алан. А еще, как я догадывался, прямо в мозг Холдеманна транслируется и ход самого заседания директоров консорциума, которые в данный момент решают: остановить или не остановить разработку и выпуск опытных партий наноботов.
– Есть и еще вариант, – продолжал я. – Оснастить передатчиками всех наноботов. И выделить для приема передаваемой информации достаточно мощный комплекс, который бы сличал, корректировал и выдавал исправленный и уточненный вариант.
– Полагаете, – быстро спросил он, – это решит проблему?
– Полагаю, – ответил я.
Он быстро выпрмился, протянул мне руку. Пожатие было твердым, мужественным, но дружеским.
– У нас вступает в строй система мощностью в семнадцать декафлопс в секунду, – сообщил он. – Его и подключим. Наноботы – приоритетная задача, как вы понимаете. Я сообщу вам о решении директоров компании.
Через три дня я получил сорок миллиардов долларов на создание своего научно-исследовательского центра. Это и был ответ директоров компании на мои весьма своевременные предложения.
2098 год
Наша очередная встреча разработчиков высоких технологий состоялась в Лас-Гарде. Слетелось почти триста виднейших ученых и практиков. Я увидел в числе участников имена Зельда, Болотникова, Лонгина, Дзурга и даже Яспера, трепет прошел по моему телу. Это же те гиганты, труды которых я штудировал как божественные поэмы!
В первый день занимались выработкой общей стратегии по отношению к лишним людям, которых, конечно, лишними никто не называл, все предпочитали какие-нибудь эвфемизмы, вроде «высвободившиеся человеческие ресурсы», но суть оставалась та же: грязный и неквалифицированных труд исчез окончательно. Все работы выполняются механизмами. Более того, если сейчас за их работой все еще следят высококвалифицированные инженеры, то завтра и эти инженеры потеряют работу: механизмы смогут сами себя диагностировать и заниматься ремонтом.