Трансгресиия/2025
Шрифт:
Он повернул голову к Лене.
Она уже сидела на полу, не обращая внимания на тела и кровь. В её руках был планшет. Пальцы летали по экрану, вызывая строки зелёного кода. Никакой паники. Никаких эмоций. Только холодная, абсолютная концентрация. Она не видела ловушки. Она видела рабочую задачу.
— Лена, — его голос был хриплым, чужим. — Посмотри на неё.
Она не обернулась.
— Я работаю, Хавьер. Нам нужно выбраться. Эмоциональные оценки ситуации сейчас непродуктивны.
— Это, блядь, не оценка, — прошипел
Только тогда Лена оторвалась от экрана. Она резко подняла на него глаза, и в их глубине блеснула сталь. Никакого сочувствия. Только ледяное раздражение.
— Это оружие — единственный шанс спасти моего брата. И её, — отчеканила она, разделяя слова. — Или ты предлагаешь другой вариант? Может, нам стоит просто сесть и сгнить в этой коробке, размышляя о морали?
Она даже не повысила голос. Её спокойствие было оскорбительным, чудовищным.
— Ей нужна тишина, Лена. Не твои протоколы. Не твои сделки. Просто тишина в голове.
— Я добуду ей эту тишину, — так же холодно ответила Лена. — Но сначала нам нужно выжить.
Она отвернулась, возвращаясь к своему планшету. Разговор был окончен. Та хрупкая, почти иллюзорная связь, что возникла между ними в лаборатории, оборвалась. Теперь они были не союзниками. Просто двумя людьми с разными целями, запертыми в одном гробу.
Хавьер откинул голову, закрыв глаза. Боль в боку стала острее.
Ранен. Заперт. Он не мог помочь Люсии. Не мог доверять Лене. Враг был не снаружи. Он сидел внутри, в его собственных руках, которые ничего не могли сделать.
Время перестало существовать. Остались только удары сердца, капли крови на полу и зелёные строки кода на планшете Лены. Она продолжала свою войну с кодом, её пальцы не останавливались ни на секунду.
— Не получается, — наконец сказала она. Голос был напряжённым, в нём впервые послышались нотки фрустрации. Хавьер открыл глаза.
Зелёные строки на экране её планшета замерли, а затем сменились одной короткой фразой: «ДОСТУП ЗАБЛОКИРОВАН. ПРОТОКОЛ „ЧЁРНЫЙ ЗАМОК“ АКТИВЕН».
— Рихтер активировала протокол полного карантина, — Лена провела рукой по волосам, жест был резким, злым. — Сеть изолирована на физическом уровне. Её невозможно взломать отсюда. Есть только один способ. Жёсткая перезагрузка всей системы лифта. Прямое замыкание в панели управления. Это… рискованно. Очень.
— Что значит «рискованно»? — хрипло спросил Хавьер.
— Это значит, что я не могу контролировать результат. Это как делать операцию на сердце кувалдой. Может сработать. А может убить пациента.
Она поднялась, подошла к панели управления лифтом, вскрытой во время боя. Достала из кармана мультитул.
— У нас нет выбора, — сказала она, скорее
Она начала работать с проводами. Хавьер молча наблюдал. Он уже ничего не мог сделать. Он доверил свою жизнь и жизнь сестры этой женщине. И теперь она собиралась бросить кости, поставив на кон их всех.
— Я… кажется, я… — начала Лена, её голос дрогнул.
В этот момент свет в лифте мигнул, погас и снова зажёгся, тусклый, аварийный. На мгновение всё замерло в оглушительной тишине.
И тут лифт дёрнулся.
Не вверх и не вниз. Просто резкий, короткий рывок, сопровождаемый скрежетом металла где-то под полом. Хавьер напрягся.
— Я разблокировала тормоза, — прошептала Лена. В её голосе был настоящий, неподдельный ужас. Она осознала свою ошибку в тот миг, когда уже ничего нельзя было исправить.
Кабина сорвалась вниз.
Невесомость вышибла воздух из лёгких. Внутренности превратились в холодный ком, взлетевший к самому горлу. Пол просто исчез. Люсия закричала — тонко, пронзительно, как ребёнок. Лена вскрикнула, отшатнувшись от панели. В темноте, прорезаемой лишь тусклым светом её планшета, Хавьер, игнорируя вспышку боли в боку, рванулся к ним.
Инстинкт. Единственное, что у него осталось.
Он схватил их, прижал к себе, пытаясь сгруппироваться, стать живым щитом, принять удар на себя. В ушах выл ветер, свистящий в шахте. Секунда растянулась, наливаясь ожиданием удара. Он ждал конца.
Падение оборвалось так же внезапно, как и началось.
Оглушительный, разрывающий скрежет металла. Удар такой силы, что у Хавьера потемнело в глазах. Его швырнуло на стену. Лифт накренился, заваливаясь набок под диким углом. Что-то огромное с грохотом упало сверху на крышу кабины, сминая её.
А потом — тишина.
Полная. Абсолютная. Темнота, в которой не было видно даже собственных рук. Тишина, в которой он слышал, как колотится его сердце. Где-то в шахте монотонно капала вода. Кап. Кап. Кап.
И затем он услышал другой звук.
Отчётливый. Близкий. Где-то снаружи, над ними.
Лязг.
Медленный, методичный, тяжёлый.
Пауза.
Лязг.
Это был звук магнитных ботинок, цепляющихся за металлические конструкции шахты. Их не просто ждали. За ними спускались.
Глава 8: Призрак в машине
Клац. Пауза. Клац.
В давящей темноте только этот звук имел структуру. Ритмичный, методичный лязг металла о металл, спускающийся по шахте прямо на них. Он отмерял секунды, оставшиеся до смерти.
Хавьер лежал на холодном, рифлёном полу лифта, пытаясь дышать. Каждый вдох — как удар ножом под рёбра, там, где осколок брони прорвал его бок. Тёплая липкая кровь пропитала тактическую рубашку и приклеила её к коже. Во рту стоял медный привкус. Он сплюнул. В темноте звук показался оглушительным.