Трансгресиия/2025
Шрифт:
— Что ты делаешь? — голос Хавьера был едва слышен.
— То, что должна, — ответила Лена, не глядя на него. Она подключила один конец кабеля к планшету, а другой, с тонкой иглой-электродом, поднесла к виску Люсии. — Чтобы пробить эту стену, нужен таран. У нас он только один.
Хавьер открыл рот, но вместо слов вырвался тихий стон. Он сполз по стене ещё ниже. Он был выведен из игры.
— Держись, Люсия, — прошептала Лена, и в её голосе не было ни капли сочувствия. Только приказ. — Просто держись.
Она ввела иглу.
Мир
Не сменился тьмой, не взорвался болью. Просто перестал существовать. Вместо него возникло Ничто со звуком и цветом.
Она стояла посреди бесконечной метели из белого шума. Миллиарды чёрно-белых точек висели в воздухе, яростно вибрируя. Они создавали звук — непрерывный, высокий скрежет, который проникал в череп и царапал мозг изнутри.
Лена была здесь. Не как человек, а как голос. Тонкая нить в этом звуковом шторме.
«Люсия, слышишь? Ищи уязвимость. Паттерн в хаосе. Он должен быть».
Она попыталась сделать шаг. Ни верха, ни низа. Только скрежет.
И тогда она его увидела.
Вдалеке появилось пятно. Дыра в реальности, которая всасывала в себя цифровой снег. Пустота, которая смотрела на неё.
«Это он, — раздался в голове голос Лены, напряжённый, как струна. — Кассиан. Не дай ему подойти. Ищи аномалию».
Тень рванулась к ней. Люсия инстинктивно отпрянула, и мир вокруг неё послушно исказился. Возникла стена из уплотнившегося шума.
Тень врезалась в неё. Стена затрещала.
«Хорошо! — голос Лены звучал возбуждённо. — Он не ожидал сопротивления. Не останавливайся!»
Тень отступила. А потом атаковала снова. Но иначе. Она не пыталась пробить стену. Она скопировала её. Мир вокруг превращался в лабиринт из её собственных страхов.
Кассиан не просто защищался. Он учился. Он препарировал её способности.
«Он адаптируется! — в голосе Лены впервые прозвучала паника. — Слишком быстро! Люсия, атакуй!»
Но как? Она была лишь эхом в чужом кошмаре.
Тень замерла. И начала менять форму. Белый шум вокруг неё сгустился в образы. В её воспоминания.
Сначала появился Хавьер. Он обернулся. Его лицо было холодным, чужим.
«Где моя сестра?» — сказал его голос, но это был не его голос. Плоский, лишённый тепла.
Боль ударила сильнее любого физического удара.
Фигура Хавьера растворилась. На её месте появилась Лена. Она смотрела на Люсию так, как смотрят на лабораторную крысу.
«Она не выдержит, — произнёс её безразличный голос. — Главное — результат».
Предательство.
Это слово взорвалось в её сознании. Они использовали её. Всегда. Хавьер, со своей удушающей заботой. Лена, со своим холодным расчётом. Ключ. Таран.
Скрежет в голове стал оглушительным.
Она
Это был не человеческий крик. Это был вопль разрываемой на части души, брошенный обратно в реальный мир.
В полумраке технического коридора Лена отшатнулась, зажимая уши. Люсия, лежавшая на полу, выгнулась дугой. Её глаза распахнулись. В них больше не было страха. Только бездонная, ледяная ненависть.
Она с силой, которой Лена никак не могла от неё ожидать, оттолкнула её от себя. Кабель нейроинтерфейса вырвался из гнезда планшета.
— Не трогай меня! — крик перешёл в яростный, сдавленный хрип. — Убийца!
Лена смотрела на неё, ошеломлённая. План провалился. Хуже. Она создала нового врага. Здесь. В этой комнате.
И в этот момент из-за угла, пошатываясь, появился Хавьер. Он услышал крик. Его серое лицо исказилось яростью, когда он увидел, в каком состоянии Люсия. Его рука легла на рукоять пистолета.
Глава 9
Пистолет в руке Хавьера перестал быть отдельным предметом. Он стал продолжением его воли. Холодная сталь упёрлась в мягкую плоть под челюстью Лены. Он надавил — несильно. Ровно настолько, чтобы она почувствовала вес металла и его непреклонность.
Коридор вонял. Едкой смесью горелой изоляции — памятью о его коротком, грязном бое — и въевшегося в стены антисептика. Этот коктейль царапал горло, но Хавьер его почти не замечал. Весь его мир сузился до двух точек: сжавшаяся на полу фигурка сестры и бесстрастное лицо женщины, на которую он направил оружие.
Люсия дрожала. Её тело сотрясала мелкая, непрекращающаяся дрожь, словно внутри работал неисправный механизм. Глаза были закрыты, но губы шевелились, беззвучно повторяя одно и то же имя. «Кассиан… Кассиан…»
На планшете Лены, который она всё ещё держала в руке, бились в агонии хаотичные графики. Зелёные пики взмывали и падали — сейсмограмма агонии её разума.
Глухая ярость, что сжимала грудь Хавьера, наконец нашла выход. Она была не горячей и крикливой. Она была холодной, тяжёлой. Как давление на большой глубине. Он видел не союзницу. Он видел мучителя. Такого же, как те, в лабораториях, от которых он поклялся защитить Люсию. Он только что сломал руку о бетонную стену в бессильной попытке достучаться до неё, а эта женщина добровольно толкала его сестру обратно в тот же кошмар.
Его раненая левая рука, обмотанная грязным рукавом, оставила тёмный, влажный отпечаток на серой ткани её тактического жилета. Его пальцы впились в её плечо с силой гидравлического захвата.
— Что. Ты. С ней. Сделала? — Голос был не его. Тихий, сдавленный рык, просачивающийся сквозь стиснутые зубы. Каждое слово — отдельный удар.
Лена не моргнула. Её серые глаза, холодные, как поверхность хирургической стали, смотрели прямо в его. Ни страха. Ни удивления. Только аналитическое раздражение, будто он был не угрозой, а досадной помехой. Неисправностью в её идеальном плане.