Транзит
Шрифт:
– В этот раз я ничего такого не заметил, он сам озадачен тем, кто бы это мог быть.
– В любом случае ты от него не отходи ни на шаг, любая информация, любая новость, должна у меня первого быть, понял?
– Да уж куда понятнее, – отозвался Пряхин.
Не любил он такие поручения Саенко. Это всё равно, что в бане за бабами подсматривать. Да и с Родиным у него были хорошие отношения, может, дружескими их не назовёшь, но тёплые, приятельские – точно. Поэтому поручения Саенко он выполнял чисто формально, только для того, чтоб тот не стал искать себе нового заместителя. И как ему казалось, Родин вполне себе догадывался о тех задачах, которые Саенко ставил
Умел Родин язык за зубами держать, никаким количеством коньяка его развязать нельзя было. Пряхину даже грешным делом пару раз приходила мысль: «А если его сывороткой правды кольнуть? Интересно, развяжет она ему язык?» И сам себе отвечал: «Вряд ли».
Пряхин вышел от Саенко и направился в свой кабинет, чтобы подготовить агентурные задания. Как он ни старался, не мог отогнать от себя мысли об этом убийстве. Ночью ему даже приснилась отрезанная голова, причём она с ним разговаривала голосом Саенко. Пряхин уже не раз подумывал уйти из уголовного розыска или хотя бы из убойного отдела, а то пугающе часто стали убиенные сниться, так и до психушки недалеко.
Родин
Выйдя от Саенко, Родин заглянул к Сазоновой.
– Валя, будь добра, сделай распечатку по всем жильцам семнадцатого дома со всеми концами, какие найдёшь.
– Хорошо, Серёжа, сейчас Саенко справку доделаю и займусь. Подходи минут через сорок.
Родин зашёл в свой кабинет, где в ожидании томились Варкун и вновь назначенный на должность молодой опер Молочников.
– Серёга, мы с тобой? – поинтересовался Варкун.
– Нет, Родя, я пока сам, а ты бери молодого и отработайте СТО-шки, пусть он к делу приобщается, а то научится, только как штаны просиживать. И не давай ему просто сидеть, пусть хоть что-то делает, хоть крестиком вышивает – лишь бы занят был, иначе бездельника вырастим.
– Крестиком вышивать – это ты хорошо придумал, я пяльца у матери возьму.
Потом, обратившись к Молочникову, с улыбкой сказал:
– Ну что, Молоко, пойдём, тебе ещё колёса на машине подкачать надо.
– А почему я? – поинтересовался Молочников. – Есть же слесарь в гараже.
– Слесарь уже две недели в запое, а моложе тебя, к сожалению, нет никого. Но ты не переживай, путь к званию великого сыщика всегда начинается с банальной подкачки колёс, – иронично заметил Варкун, и оба вышли из кабинета.
Родин вспомнил, что закончился кофе, выглянул в коридор и окрикнул Молочникова. Когда тот подошёл, Родин протянул ему деньги.
– Давай, брат, сгоняй до магазинчика, возьмёшь кофе, молоко и печенье какое-нибудь.
– Это что – тоже путь к званию великого сыщика? – обиженно спросил Молочников.
– Ещё какой! – ответил Родин. – Вот тебе попутно задание. Там продавец – девушка. Твоя задача – узнать, как её зовут, замужем она или нет, как зовут её мужа, детей, если они есть, где они живут, при этом она не должна даже догадываться, что ты работаешь у нас. А поскольку я её хорошо знаю, лапшу мне навесить тебе не удастся. Это мероприятие называется зашифрованный разведдопрос. У тебя в распоряжении пятнадцать минут, вперёд!
Молочников бегом кинулся исполнять задание шефа, а Родин, пока появилось свободное время, заглянул потрепаться в кабинет к малолеткам. Малолетками называли оперативников, которые занимались преступлениями, совершёнными несовершеннолетними.
– Привет, Шура в Квадрате! Что-то подгузников, сосок, пустышек не наблюдаю, кончились, что ли?
– Здравствуйте, дядя Лодин, – подыграл
Поскольку и того, и другого звали Шура, их и называли Шура в Квадрате.
– Что в яслях про убийство говорят?
– Не шей мокруху нам, начальник, – отозвался второй Шура, – наши не при делах.
– Да уж догадываюсь, вы всё-таки, Саня, озадачьте своих крестников: пусть пошерстят, мало ли что.
– Уж, Серёга, все в теме, все работают.
– Вот и ладушки, вот и чудненько.
– Серёга, у нас термостат на машине мозги парит, у тебя в заначке нет?
– Понятия не имею, на ключ, сами посмотрите. И не шакалить, а то я вас знаю – вместе с термостатом полмашины уйдёт.
– Да ты чё, Серёга, когда такое было? Мы мазу держим.
– Ладно, ключи у себя оставь, я вечером заберу.
Родин зашёл в кабинет, включил чайник, убрал лишние бумаги со стола, отключил телефон. Вернулся Молочников, положив на стол продукты, сообщил:
– Девушку зовут Лида, она замужем, муж Василий, дочка Лиза, а ещё она сказала: «Передай Родину, чтоб дебилов ко мне больше своих не посылал».
– Три с минусом, Молочников! Как она тебя вычислила? Ты что, вопросы ей задавал в том порядке, как я тебе поставил?
– Ну да, а как надо было?
– Тогда насчёт дебила она права, иди колёса качай, хотя по-хорошему мозги тебе надо подкачать.
Родин глянул на часы и направился к Сазоновой.
– Валюша, как там, готово?
– Да, всё сделала, вон на краю стола возьми.
– Валентина, ты единственная женщина, к которой не за что придраться, – подарил ей комплимент Родин. – С меня шоколадка размером с твой процессор.
– Это ты сейчас что имел в виду под процессором?
– Какие вам пошлые мысли лезут в голову, Валентина Сергеевна! Я имел в виду ту железную коробку, что под столом стоит, а вы о чём подумали?
– Да с тобой что угодно подумать можно, иди уже, а то работы по горло.
Вернувшись в кабинет, Родин запер дверь на ключ, он должен был сосредоточиться и не хотел, чтоб ему кто-то мешал.
Налив себе кофе, Родин принялся за дело. Для начала он бегло просмотрел их все и рассортировал по приоритету. Так или иначе могли представлять оперативный интерес сорок квартир семнадцатого дома.
Из этих сорока в девяти жили пенсионеры, пожилые люди. Родин сразу убрал их в сторону. Ещё двадцать один – нормальные, благополучные семьи, на момент совершения преступления жильцы находились дома. Две квартиры пустовали, в двух жили студенты, молодые ребята. Соседи о них отзывались хорошо: культурные, вежливые, чистоплотные. В оставшихся шести квартирах проживали лица, которые для Родина представляли потенциальный интерес. В двух квартирах проживали незамужние женщины тридцати и тридцати пяти лет. В оставшихся четырёх – молодые, но замужние. Из этих четырёх в двух мужья были на работе в ночную смену. Итак, Родина заинтересовали четыре квартиры с молодыми женщинами. Почему именно так? Потому что интуиция ему упорно шептала на ухо: «Шерше ля фам». Это была первая мысль, которая пришла Родину в голову, ещё когда он находился на месте происшествия, и которая его так и не отпустила. О своей интуиции Родин никому не рассказывал, потому что, как правило, от него отшучивались или его поднимали на смех. В то же время для себя он хорошо знал, что первая возникшая в голове мысль в подавляющем большинстве случаев бывает правильной. И лишь благодаря интуиции он мог раскрывать столько преступлений. Благодаря ей он всегда оказывался в нужное время в нужном месте. Родин включил телефон, набрал номер участкового.