Трапеция

Брэдли Мэрион Зиммер

отчаяния и вины у Марио, страдания из-за невозможности провести хоть минуту

наедине без необходимости врать – все эти горести не вызвали бы у Анжело

ничего, кроме ужаса и отвращения. Выход был лишь один: не дать никому узнать.

Никогда.

Он мог бы взять Маленькую Энн в кино, и люди бы одобрительно улыбались. Он

мог бы тискаться по углам с этой грязной Джейн Роза – Анжело бы хмурился, предупреждал о последствиях, но по-прежнему смотрел бы снисходительно. А

если

бы Томми действительно угодил в переделку, с радостью пришел бы на

помощь. Он мог бы подцепить одну из полоумных девиц, преследующих

гимнастов после каждого представления, и всем было бы наплевать. Потому что

мальчишки есть мальчишки.

Черт подери, я мог бы ошиваться вокруг хоть со старой шлюхой, и никто бы и

глазом не моргнул. Всем все равно. До тех пор, пока это женщина.

А Марио, который взрастил в нем только хорошее, все, о чем Томми смутно думал, как о благородном, добром, бескорыстном и любящем… Один лишь намек на

происходящее между ними – и впереди лишь крах.

Марио вяло глянул на него.

– Это я тебя во все втянул. Я убить себя готов, когда понимаю, что все тебе

испортил. Клянусь, я только хотел, чтобы ты был счастлив. А вместо этого…

отнял у тебя детство…

С ноющим отчаянием Томми понял, что Марио опять погрузился в один из своих

приступов самобичевания, которые превращались в пытку для обоих. Натянутые

утренним разговором с Анжело нервы не выдержали: агония снова

переплавилась в злость.

– Хватит уже тупить, а? Я возьму ее в кино, и все на этом. Ради бога, я же не

собираюсь с ней трахаться!

Марио горько улыбнулся.

– Почему бы и нет? Уверен, ей бы понравилось.

– Слушай, – Томми сжал кулаки. – Прекрати! Маленькая Энн хорошая девчонка, я

ее всю жизнь знаю. Я же не говорю гадости про Лисс.

А затем он вскипел по-настоящему.

– И знаешь что? Если я захочу позвать девушку на свидание… то буду хоть

целоваться с ней, хоть трахаться! И уж точно не собираюсь падать на колени и

выпрашивать у тебя разрешение!

Воскресным утром Томми постучался в красный трейлер. Открыла ему Марго

Клейн, кутающаяся в выцветшее синее кимоно.

– Томми? Надо же. Редкий гость! Что-нибудь хочешь или поздороваться

заглянул? Зайдешь?

– Нет, спасибо.

Томми смотрел на нее критически и неуверенно. Он знал Марго с раннего

детства, но лишь сейчас впервые понял, какая пропасть лежит между человеком, которым он ее себе рисовал, и человеком, которым она была на самом деле.

Собственная уверенность пошатнулась, не находя должной опоры. Видел ли он

настоящую Марго

в доброй вспыльчивой женщине, которую в детстве звал «тетя

Марж» и которая научила его работать на трапеции? Сейчас же между его

тетей Марж и той, которая крутила роман с Анжело, наметился зияющий раскол.

Томми впервые посмотрел на Марго, как на женщину, и это смутно его

беспокоило.

– Я ищу Маленькую Энн. Она здесь?

– Посмотри у Ма Лейти. Ты в этом году совсем не работаешь в костюмерной?

– У меня много других обязанностей, – ответил Томми и отправился к большому

грузовику, служившему цирковым гардеробом.

Под светом голой лампочки Маленькая Энн перебирала вешалки, сверяясь с

распечатанным листом. Кончики ее длинных светлых волос были завиты в

маленькие кудряшки и заколоты невидимками. Элен Бреди рылась в буфете, спрятавшись там по плечи. Ма Лейти сидела на громоздкой лавке в углу – ни

один обычный стул ее не выдерживал – и мелкими быстрыми стежками

скрепляла куски тарлатана.

– Можно войти, Ма?

Обе девушки обернулись. Элен выронила металлическую коробочку, брякнувшую

о пол.

– Ой, ты блестки рассыпала. Давай помогу собрать, – Томми опустился на колени

рядом с ней. – Дай листок. Главное, чтобы к полу не прилипли.

Он осторожно собрал красную сверкающую мелочь на бумагу и высыпал обратно

в коробочку.

Элен была симпатичнее Маленькой Энн – тихая, кареглазая, с темными

волосами, спадающими на плечи.

– Я думала, ты уже все забыл.

– За одну зиму? Я же не совсем безмозглый.

– Где это ты пропадаешь? – спросила Элен.

– Да на самом виду – на аппарате, – отозвался Томми. – А если ты меня не

видишь, просто прислушайся. Где Папаша Тони вопит, там и я.

– Почему же ты здесь больше не работаешь? – поинтересовалась Ма Лейти. –

Только-только я втолковала тебе, где что лежит. А ты уже выступаешь и слишком

взрослый, чтобы заниматься гардеробом.

– Ничего подобного, Ма, – неловко запротестовал Томми. – У меня просто

слишком много дел. Отвечаю за костюмы и все такое.

Маленькая Энн хихикнула.

– Ходишь по кругу, да, Томми? На параде самый старший ребенок следит за

реквизитом. А теперь ты летаешь, и у них ту же самую работу выполняет самый

младший!

Ма Лейти улыбнулась.

– Зато когда он станет старым и толстым, то все равно сможет приносить цирку

пользу.

– Воздушные гимнасты не толстеют, – возразила Маленькая Энн. – Стареют, да, но не толстеют. Посмотрите на Папашу Тони. Ему, наверное, лет семьдесят