Трапеция
Шрифт:
лапах. Ты не ждешь, что он будет делать это хорошо, потому что удивительно
уже то, что он вообще это делает.
Джим Фортунати рассмеялся.
– Кто бы ни был тот умник, который это написал, он определенно ничего не знал о
цирке. Здесь от медведя как раз ожидают, что он будет ходить на задних лапах!
Стелла их проигнорировала.
– Даже если бы я его сделала, всем было бы наплевать, как я его сделала и
зачем. Я просто была бы единственной женщиной, которая его
Джонни сделал угрюмое лицо.
– Мэтт на одной стороне, Стелла на другой, а я между ними. Неудивительно, что
мне хочется разобраться с «Полетами во сне» и бросить цирк. На телевидении с
ним толком ничего не сделаешь!
– Кстати, хотел с тобой поговорить, Джон, – сказал Фортунати. – Как насчет того, чтобы стать менеджером воздушного отделения шоу?
– У Старра? Боже, ты серьезно?
– Как никогда. На самом деле я хотел бы, чтобы это место получила Клео, но
Старр встанет на дыбы, если я поставлю на эту должность женщину.
– Так нечестно, – сказала Стелла.
Фортунати пожал плечами.
– Я тоже так считаю, дорогая. Клео в этом деле разбирается лучше троих мужчин, вместе взятых. Она обучила каждую женщину-воздушника на стоянке за
последние десять лет. Но обстоятельства, тем не менее, таковы. Так что, Джон?
Стелла вся светилась, но Джонни был мрачен.
– Даже не знаю, Джим. Звучит хорошо, но есть ли будущее у этой работы? Мне
надо подумать.
– Давай я назначу тебе встречу с Рэнди Старром. Обговорите зарплату и все
такое. С тобой шоу будет в хороших руках.
– Ты же этого и хотел, Джонни, – мягко сказала Стелла. – Я знаю, что ты больше
не хочешь летать. Это все равно бизнес, и неважно, цирк или телевидение.
– В этом что-то есть, – согласился Джонни. – Но мне все равно надо все как
следует обдумать.
– Хорошо, думай. Поговорим позже, – сказал Фортунати. – А теперь давайте на
время забудем о делах. Лучше расскажите мне о семье. Чем занимается Анжело?
ПРИМЕЧАНИЯ
1 Владимир Горовиц - пианист еврейского происхождения, родом из Украины, эмигрировавший в США из Советского Союза. Один из величайших пианистов в
истории.
ГЛАВА 10
На следующий день, когда надо было отправляться на генеральную репетицию, Марио предпочел ехать с Джонни и Стеллой в их машине, а Томми пошел в MG
Ридера. К его искреннему облегчению Барт никак не упоминал тему их
последнего разговора. Просто жестом указал на водительское место.
– Хочешь за руль?
Прежде чем они отправились,
– Какое вообще ограничение на автостраде?
– По закону – семьдесят. А на практике, сколько движение позволяет. Когда
пусто, я обычно езжу до ста. Дорога вполне выдерживает. С другой стороны, если будешь вилять и перескакивать с полосы на полосу в час-пик, можешь
схлопотать штраф. Короче, езжай так, как тебе кажется безопасным.
– Я как-то выжал сто тридцать на автобане. У приятеля был Мерседес.
– Ну, до Тихуаны далеко. Развлекайся.
Движение на дороге оказалось довольно оживленным, и Томми предпочел не
разгоняться больше восьмидесяти пяти. Тем не менее, серебряный MG оказался
настоящей мечтой, и Томми соскользнул в то странное состояние – смесь
обостренного внимания и чистого наслаждения –хорошо знакомое водителям, для которых езда является настоящим удовольствием. Он забыл о времени и
пространстве, сосредоточившись только на дороге, транспорте, системах
управления и молчаливом присутствии человека рядом. Наконец, серия
дорожных знаков возвестила о близости мексиканской границы. Томми с
сожалением сбросил скорость и пришел в себя.
– Сколько времени, Барт?
– Без четверти одиннадцать. Если хочешь, еще успеваем пообедать.
– Конечно. Сколько там до места? Миль восемьдесят?
– Примерно. Нравится мексиканская кухня?
Томми хихикнул.
– Я вырос на чили по-техасски. Чем острее, тем лучше.
Ридер кивнул.
– Мне нравится техано [1]. Такое, чтобы язык прожигало. И много пива.
– Хорошо, но мне лучше на пиво не налегать. У меня представление.
– Я знаю местечко, где собираются парни после гонок.
Он обошел машину, чтобы сесть за руль, и, когда Томми пересаживался на
пассажирское сидение, их глаза встретились. Барт, потянувшись, положил
ладонь ему на руку, но промолчал, за что Томми был ему благодарен.
Ресторан был маленький и неказистый, однако увидев полудюжину машин, припаркованных рядом, Томми моргнул от зависти.
– Как я и говорил, здесь собирается вся тусовка, – сказал Барт. А потом
посмотрел неожиданно вкрадчиво и предупредил: – Они в большинстве своем до
того натуральны, что досада берет. Мне бы хотелось держать тебя за руку, но
здесь не время и не место. Понял?
Томми хохотнул.
– Поверь, я совершенно не обижусь.
Где-то в глубине души он прекрасно осознавал, что сейчас происходит, и какие-
то маленькие барьеры падали один за другим. Томми не был уверен, что хочет