Трапеция

Брэдли Мэрион Зиммер

только в конце сезона зарплата делилась между артистами (а в случае Томми –

отправлялась в банк). Мальчик получал три доллара в неделю, но не жаловался –

это было больше, чем давали ему родители. К тому же, если учесть, что шнурки

стоили пятак за пару, газировка – пятнадцать центов, а кино – двадцать пять, тратить деньги было особо некуда.

– Остаешься один, Том? Только не сиди допоздна, не порти глаза над этими

дурацкими комиксами, – напутствовал Анжело

и ушел.

Покорпев над уроками еще час, Томми отложил учебники и растянулся на своей

койке с комиксом.

Минут через тридцать в дверях появился Марио. Был он мокрый с головы до ног

и сразу полез в шкаф за полотенцем.

– Опять уйдешь? – поинтересовался Томми.

– Вряд ли. Продул девяносто три цента. На вечер, пожалуй, хватит. В этих

чертовых городишках библейского края все еще контролируют продажу

спиртного. Контрабандой привозят мексиканское пиво с границы, и на вкус оно

как несоленая лошадиная моча. Черт подери, лучше уж пить лимонад – и вкуснее, и градуса больше! Я думал, ты поехал в город с Анжело, – Марио склонился над

койкой. – Что читаешь?

– Комиксы.

Марио перебрал книжки.

– «Зеленый фонарь», «Супермен», «Капитан Марвел», «Волшебник

Мандрагора»… Не знал, что ты этим увлекаешься.

Он подцепил комикс про Бэтмена и пролистнул.

– Вот эта меня убивает.

На картинке Бэтмен и Робин летели на трапеции под углом, достичь которого

можно было разве что неоднократным нарушением закона тяготения. Причем

чреватым разрывом не одной мышцы.

– Держу пари, что художник в жизни не видал приличного воздушного номера, –

заметил Томми, скидывая книжки на пол.

Марио в дороге читал много – детективы, фантастику, дешевые журналы. Но

комиксы он считал развлечением для малышей, так что Томми практически

забросил смотреть их в его присутствии.

Парень снял обувь.

– Покер – тупой способ скоротать вечер. Лучше книжку почитать. Только если не

зависать иногда с парнями, посчитают меня высокомерным ублюдком. Я только-

только убедил их смириться с моей работой в балетной школе. Но будь я

проклят, если просижу с ними полночи, обмениваясь пошлыми шутками и

наливаясь этим отвратным пивом.

– Мне надо отправить работу по математике для школы. У тебя есть марка?

Марио послушно заглянул в кошелек.

– Да, осталась одна. Вот это письмо?

Он наклеил марку, положил конверт на кухонный стол и пошел обратно к дверям.

В этот момент раздался удар грома, и весь свет погас.

– Будет Ламбету урок, – засмеялся в темноте Марио. – Отучится экономить

бензин

для генератора, подключаясь к городским сетям. Так и знал, что это

случится раньше или позже. Интересно, как они там со своим покером

справятся?

– Наверное, свечку зажгут. Моя мама всегда так делает.

– Ага… и пока они будут возиться, этот мухлежник Клифф приберет к рукам все

тузы!

Свет мигнул и снова зажегся.

– Так, давай-ка расстелем кровати, пока снова не отключили.

Они разложили постели и выключили свет. Молнии сверкали снаружи, вспыхивая

отражением на белых простынях. Томми слышал, как вздыхает и ворочается

Марио.

– Спишь?

– Ага, конечно. Кто уснет в такой грохот?

Марио сел. Лицо его отчетливо высветило вспышкой. Казалось, весь трейлер

вздрагивает от раскатов грома.

– Марио…

– Да?

– Можно я… полежу с тобой немножко?

Белый свет погас, выключая лицо парня, будто лампу. Секунду стояла гробовая

тишина, позволяя Томми как следует осознать, что он сказал, затем Марио

ответил:

– Да, пожалуйста.

Томми взял одеяло. Когда он ступил на пол, Марио добавил:

– Слушай, Том, запри дверь, а? Просто на всякий случай.

Томми, вздрагивая, послушался. Марио повернулся, освобождая ему место, и

Томми вытянулся на спине. Парень улегся на бок, подложив руку под голову.

Свободной рукой натянул на них обоих одеяло.

– Ну вот, как говаривал один призрак, мы все заперты на ночь.

Томми засмеялся, чувствуя, как перехватывает дыхание.

– Сочувствую той бедной заблудшей душе, которая бродит по дому в такую ночь.

Особенно если крыша протекает.

– Аааа, готов поклясться, любой призрак, у которого есть милый холодный дом, завидует тем, кто на кладбище.

– Ты же не веришь в призраков, да, Марио?

– Вообще-то, когда-то верил, – тихо сказал Марио. – Мы с Лисс рассказывали друг

другу, что по ночам в зал является Марио ди Санталис – тот самый, первый. Так

друг друга пугали, что боялись спускаться туда после темноты.

Томми, как обычно, когда нервничал или смущался, принялся дурачиться:

– Ой-ой, он наверняка в гробу переворачивается, когда ты там дурью маешься.

Молчание, шум дождя и все приближающиеся раскаты грома. Марио тронул

Томми за голое плечо – тот носил только пижамные штаны.

– О чем думаешь?

– Наверное… о той ночи в грузовике. Тогда тоже была гроза.

– Я так и решил.

Марио приподнялся на локте и склонился над Томми. Очередная вспышка