Траст

Воннегут Норб

– Агент Торрес из ФБР.

– Доброе утро, мистер Хьюз, – она постаралась произнести это сердечно. Его помощь еще может ей понадобиться.

Оказывается, сюрпризы еще не кончились. Бисквит и не помышлял, что придется общаться с полицией, не говоря уж о ФБР.

– Как я понимаю, есть проблемы.

– Отец Росси стал жертвой убийства, – ответила Торрес. – А зачем звонили вы?

– Поговорить о Католическом фонде. – Адвокат потягивал коку из исполинского стакана.

– А какое имеет к нему отношение отец Росси? – покамест Мерфи предпочел

скрыть неосведомленность. Ни о каком Католическом фонде он и понятия не имел.

Женщина строчила в своем блокноте.

– Приходская церковь Пресвятого Сердца и Католический фонд, – с протяжным южным выговором сообщил адвокат, – расположены по одному адресу.

Медлительная речь южанина действовала Мерфи на нервы. Он выписывал указательным пальцем круги, будто пытаясь поторопить Бисквита.

– А вам до него что за дело?

Торрес хранила молчание. Вопросы Мерфи вполне сгодятся. А она скорей съест собственные ногти, чем откроет что-нибудь какому-то стряпчему из Фейетвилла, Северная Каролина. Адвокаты все одним миром мазаны. Обратят ее расследование в цирк с тремя манежами, известными как ABC, NBC и CBS. Она уже слишком много раз видела, как СМИ поганят дела – и в частной практике, и в ФБР.

– Я представляю жилой район под Фейетвиллом…

– Северная Каролина, – встрял Мерфи, окончив за него предложение и продолжая крутить пальцем.

Бисквит заключил, что легавый – грубиян.

– По большей части мои клиенты военные. И как раз сейчас они вне себя.

– Почему же? – напирал Мерфи.

– Потому что поблизости от их домов открывается гипермаркет только для взрослых под названием «Самые интимные радости». Потому что цены на недвижимость рухнут, когда дальнобойщики будут заезжать сюда за бургером и порнушкой. Потому что мои клиенты – НКС. Они буквально из кожи вон лезли, чтобы наскрести на первый взнос за свои дома. Солдаты подвергают свою жизнь риску что ни день, и им совершенно не нужны двадцать тысяч квадратных футов пип-шоу, сбивающих цену недвижимого имущества, черт возьми!

– Сержанты и служащие? – переспросила Торрес. Она знала, что означает НКС – некомандный состав. Сержанты и технари. И спросила, только чтобы подлизаться к Бисквиту. Она уже почуяла назревающие проблемы.

– Именно.

Вспышка Бисквита изумила Мерфи. Вложенные в нее сила и страсть навели его на мысль, что этим не исчерпывается.

– Только недвижимость? Это единственная связь между храмом Пресвятого Сердца и вашим гипермаркетом для взрослых?

– Он не мой.

– Вы же поняли, что я имел в виду.

– «Самые интимные радости» принадлежат Католическому фонду. Я хочу знать, не для того ли храм Пресвятого Сердца собирает пожертвования, чтобы продавать вибраторы в моем медвежьем углу.

Раздосадованная Торрес прекратила писать.

– Не очень-то вы настроены к сотрудничеству, мистер Хьюз.

– Как и извращенцы.

– Был ли кто-либо из ваших клиентов знаком с жертвой?

Дебелый адвокат помолчал, раздумывая над вопросом Мерфи.

– Они

что, подозреваемые, а?

– У меня есть бляха, труп и мотив. Вы-то как думаете, советник?

– Мои клиенты живут в Северной Каролине. Они узнали о Католическом фонде только в прошлое воскресенье.

– Мне нужны их имена.

– Зачем?

– Отец Росси умер два дня спустя.

– Вам следует сосредоточить внимание на Католическом фонде. – Неожиданный оборот беседы выбил Бисквита из колеи. Его раздражение нарастало, медлительность речи сходила на нет, слова вылетали все быстрее и быстрее.

– Предоставьте расследование нам. – Мерфи разозлился ничуть не меньше. Адвокат прямо кишки ему вымотал.

– Пожалуй, мне следует привлечь прессу. Репортеры – замечательные ищейки. И уж тут они поработают на славу.

Бисквит прижал «Кавенер» к ногтю с помощью СМИ. Журналисты непременно обеспечат ему перевес, заставив фараонов перейти к обороне. Так что со звонком им он мешкать не станет.

– Что вы имеете в виду? – поинтересовалась Торрес.

– Хотите, процитирую заголовки?

– Валяйте, – процедила она, прищурясь.

– «Забудьте о бинго. Ватикан санкционирует сбор средств с помощью порно». Броско, а?

Торрес услышала достаточно. В ее расследовании огласка никак не допустима. Да и очередной публичный скандал для Церкви неприемлем. Католикам всегда достается на орехи, даже когда они совершенно ни при чем.

В былые дни она вцепилась бы Бисквиту в глотку. Ибо выросла в большой семье. Порой приходилось срываться с катушек только чтобы быть услышанной.

Но в данный момент верх взяла выучка ФБР. Агент Торрес оставалась спокойна, как бы ни бушевали чувства у нее в душе.

– Сомневаюсь, что огласка в прессе сейчас в интересах ваших клиентов.

– От меня зависит кучка сержантов. И мне плевать, кого мы заденем.

– Поступайте, как знаете, – насмешливо-безразлично отозвалась Торрес. – Но вы чините препятствия федеральному расследованию. Мой папа был одним из тех самых сержантов, которых вы тут расписываете. И я знаю, у НКС не будет времени отвечать на вопросы, когда Федеральное Бюро Расследований постучится к ним в дверь. Мы мурыжим часами, ломая все планы на день. Допрос любого из этих солдат займет вечность. Я ни в коем случае не хочу вмешательства прессы. Мы друг друга поняли?

Мерфи приподнял брови.

– Весь район знает о Католическом фонде, – заявил Бисквит. – История все равно просочится в прессу. Это лишь вопрос времени.

– Тогда всех собак я повешу на вас. – Торрес понимала, что, если расследование привлечет внимание прессы, ее босс просто с цепи сорвется. – Наверно, вам пора понять, с кем вы говорите.

– Не надо меня стращать, – забывшись, Бисквит стискивал трубку, будто хотел раздавить ее. – Кто дает вам право издеваться над солдатами?

– Я выполняю свою работу. И если хотите защитить своих клиентов, предлагаю вам делать упор на районировании, а не на желтой прессе.