Траун
Шрифт:
— Они сейчас вообще никому не смогут прийти на помощь, — напомнил Илай. Но сомнение закралось и у него. Траун сказал, что на таком расстоянии большие неповоротливые баржи, которые он вызвал откуда-то из-за пределов системы, не будут мешать друг другу.
Но стоило ли верить этому объяснению? Или оно было всего лишь отговоркой?
— Так я об этом и толкую, — произнес Юларен. — Ни они «Химере» не помогут, ни «Химера» им. Она просто как перевернувшаяся черепашка в окружении точно таких же черепашек. Стоит нескольким кораблям вынырнуть из гиперпространства — и вот у вас как не бывало крейсера и горстки кораблей
— Не одновременно, — пробормотал Илай. — Они зайдут по очереди: сначала «Шайрак», потом «Фленсор», потом «Тумнор». Таким образом, у «Химеры» появится время развернуть турболазеры к одному крейсеру, и тогда будет нанесен удар по следующему.
— Я смотрю, вы в этом поднаторели, — заметил полковник. — Вопрос в том, почему Траун об этом не подумал?
— Скорее всего, подумал.
Но Юларен был прав по всем пунктам, и Илаю пришла в голову лишь одна причина, почему корабли расставлены так, а не иначе.
В открытом космосе они олицетворяли повороты трассы, предназначенные для сбрасывания скорости. Враг просто не сможет пройти мимо соблазнительных мишеней, и это даст «Химере» время подготовиться.
Вот только приманка в ловушке беспомощна... И любое наступление мгновенно перерастет в бойню.
У Илая перехватило дыхание. Траун не поступил бы так жестоко. Ни за что на свете.
— Ну, лично я понимаю его логику, — мрачно проговорил Юларен. — Но полагаю, что это его вотчина, и мне туда соваться не пристало. Я всего лишь хочу вас предупредить, чтобы вы держали ухо востро. Ночной Лебедь... Еще со времен истории с газом тибанна у меня сложилось впечатление, что Траун принял ее слишком близко к сердцу. Возможно, даже ближе, чем адмирал сам готов признать. А поскольку на Бэтонне командует парадом наш злодей, боюсь, Трауна немного понесло.
— Никуда его не понесло, — твердо заявил Илай. — Все, что он делает, делается на благо Империи.
— Очень на это надеюсь. Но все равно приглядывайте за ним. — Задержав на прощание взгляд на командоре, Юларен наконец-то тоже направился в ангар.
Илай остался один на один с зароненными полковником неприятными мыслями.
Он дождался, когда корвет благополучно взлетит, и направился на мостик, шебурша в кармане инфокартой с паролями.
Что ж, он присмотрит за Трауном и за всеми остальными.
Потому что где-то неподалеку обретается Ночной Лебедь, вынашивая очередной коварный план. И как сам Траун изволил заметить, этот человек обладает даром убеждения.
ГЛАВА 26
У каждого из нас есть цели и стремления. Иногда они выставлены напоказ и ясны любому, кто удосужится приглядеться. Есть и более сокровенные, которые мы раскрываем только близким друзьям и соратникам.
А бывают такие темные секреты, что хорошо бы они никогда не вышли на свет.
Но чтобы цель была достигнута, рано или поздно ее придется озвучить и заручиться поддержкой. Это неизбежно.
Открыто
Ко всем до единого.
Принимая Аринду с Юлареном на «Химере», Траун сказал, что Перагосто еще не признан зоной боевых действий.
Если представшая перед ними картина считалась мирной, страшно даже вообразить, что творится на настоящем театре сражений.
Первый барьер возник уже в космопорту, где все пассажиры, сходящие с экспресса, должны были предъявить документы и назвать цель визита на Бэтонн в целом и в Перагосто в частности. Потом пришлось объясняться на блокпосту который солдаты сил обороны Бэтонна оборудовали совместно с десантниками флота на главной дороге, ведущей от города к горнодобывающему комплексу «Лиман». Непохоже было, что они выставили полное оцепление, но Аринде пришло в голову, что это лишь вопрос времени и ресурсов. Под конец путешествия она оказалась перед пропускным пунктом у самой кромки силового щита, который куполом накрывал «Лиман». Здесь несла вахту разношерстная братия — мятежники, оппозиционеры, искатели острых ощущений и отпетые наемники.
В документах, которыми снабдил их Юларен, Аринде сохранили ее настоящее имя, но вписали подложный адрес. У ее спутника вся легенда была фальшивой. Вкупе с напористой болтовней агента Гудри эти документы волшебным образом открывали перед ними все двери. Аринда полагала, что общение с охраной придется взять на себя, но Юларен, как видно, не зря хвалил своего агента.
— Губернатор, вы держались молодцом, — прошептал Гудри, когда они шли от последнего пропускного пункта к веренице четырехместных спидеров. — Я даже не ожидал.
— Отрадно, что удалось заслужить ваше одобрение, — тихо ответила Аринда. — Сначала поедем к моим родителям, потом отправимся к шахтам.
— Нам нужна была помощь ваших родителей, чтобы попасть в комплекс, — заметил агент. — Но мы уже и так прошли.
— Нет, мы прошли только внешние кордоны, — возразила она. — Но в сам комплекс еще не попали.
— Ничего страшного. Так или иначе, я хочу до темноты разузнать, что тут творится.
Аринда ухватила его за локоть.
— Во-первых, не лезьте на рожон, — понизив голос, предупредила она. — Мой отец — горный техник, а мама — помощник управляющего. Мы скорее просочимся мимо заграждений и патрулей благодаря компании примелькавшихся работников, чем вашей неуместной браваде.
Во-вторых, в горняцких поселениях ночью светло, как днем. Просто тени перемещаются в другое место, и всего-то. В-третьих, поскольку имперцы традиционно обстреливают врагов по ночам, после заката все внимание мятежников будет сосредоточено на внешней обороне. Для нашего задания ночь — идеальное время.
Пару шагов они прошли в молчании.
— Хорошо, — рыкнул он. — Будь по-вашему. В виде исключения.
— Да, по-моему, — проворковала Аринда. — Без исключений.
Поначалу она переживала, что за время ее отсутствия у родителей мог поменяться рабочий график. В таком случае пришлось бы их разыскивать или вызванивать, что было рискованно. Но, к ее облегчению, дверь распахнулась почти сразу.