Травля
Шрифт:
– Да, это я. Возвращение Зорро, второе действие. Вскакивай, мой зайчик, и не строй такую кислую физиономию, у меня от нее сводит скулы.
Он покачал головой.
– Ммм, нет... я...
– Прыгай, и поскорее!
Я немного повысил голос и этого оказалось достаточно, чтобы его запугать. Он устроился в машине, но, влезая, заметил тело второго фрукта, валявшееся сзади.
– Но! Но...
– Приди в себя, мой великан... Ты видишь, эти господа хотели мне зла, но выиграл я...
Он совсем съежился и не произнес ни слова. Я медленно ехал по направлению к Берну. Навстречу
– Где ты живешь? – спросил я своего соседа. Он мне выдал название улицы, оканчивающееся на штрассе, которое столь же трудно выговорить, как и японское стихотворение.
– Как ты умудряешься запомнить адрес... Ты живешь один?
– Да.
– Не женат?
– Нет.
– А твоя старенькая мама?
– Умерла!
У него-таки был вид настоящего холостяка.
– А это квартира или домик?
– Квартира.
– На каком этаже?
– На земле...
Выражение меня рассмешило.
– О'кей. Ты нас приютишь на ночь... Думаю, это был кульминационный момент его изумления.
– У меня?!
– Да... Мы будем скромно вести себя, обещаю... Он нахмурился. Если бы у него была хоть капля мужества, он бы мне врезал. На всякий случай я вытащил револьвер, никогда не знаешь, чего ждать от слабого.
– Проверь-ка, что я нашел в кармане! Это сногсшибательно, нет? Сделано в Швеции! Это короли оружия. Ты понимаешь, они им не пользуются и могут себе позволить тщательность...
Для него это кончилось желтухой, официально заявляю. Подобное переживание много значит в жизни мужчины, который проводит время, испещряя бумагу около уборной...
– Куда ехать, барон?
Он тянул время. Я делал ему любезный выговор.
– Не теряй время, придумывая сценарий, у тебя ничего не выйдет. Существуют парни, для которых это – профессия, чуешь? Например, я. Дилетантство всегда проигрывает, ты понял?
Он указал мне пустынную улицу со слабым освещением.
– Прямо!
Я повиновался... Он был штурман-мечта. Ничего в башке, один страх.
Я остановился на симпатичной улице, круто спускающейся к реке.
– Это здесь, – сказала Клеопатра, указывая на небольшой двухэтажный домик.
– Хорошо... Открой дверь и не хитри, это может меня взбесить, а когда я раздражен, нужно мобилизовать трех корешей, чтобы успокоить меня... Я представлю тебе красноречивые свидетельства.
Я включил габаритные огни машины и вытащил неудачника с заднего сиденья, где он продолжал грезить, что спускается на голове по лестнице Сакре-КЕр. Телефонист, послушнее, чем стадо баранов, ждал меня на пороге здания с ключом в руке.
Квартира скромная, чистая и старомодная 14 . Небольшая передняя, кухня, столовая, спальня... Я закрыл дверь на ключ и опустил его к себе в карман.
Моя ноша слегка зашевелилась. Я отнес его на кровать и занялся телефонистом. По дороге я прихватил шнур от занавесок, как делают во всех детективных фильмах и большинстве полицейских романов, и подтолкнул большого Лажуа к кухне.
– Что
– Ничего особенного, мой зайчик, я только привяжу тебя здесь, чтобы ты оставил нас в покое.
14
Извините, мне надо на минуточку отлучиться, чтобы купить пачку эпитетов в соседнем киоске
– Но я вас не побеспокою...
– Не сердись, все будет, как надо.
Я связал его руки так крепко, что они побелели. Затем так же стреножил его лодыжки и водрузил моего хозяина на стол вместе со стулом.
– Обрати внимание, что ножки стула меньше, чем в миллиметре от края стола. Малейшее движение, и ты будешь иметь удовольствие поцеловать каменный пол. Ясно?
Он так дрожал, что не осмелился даже сказать «да». Я вернулся в спальню и оказался нос к носу со злодеем, который пришел в себя. Он занял оборонительную позицию из серии шуток для слабоумной девушки, но своевременный удар положил конец его карьере в весе пера. Он снова плюхнулся на кровать.
Воспользовавшись тем, что он пытался вспомнить, кто он такой, я вооружился вторым шнурком от занавески и проделал с ним то же, что и с наивным хозяином квартиры.
Оставалось только надеяться на скорое выздоровление персонажа, а пока я его обыскал. По документам, которые я нашел у него, я узнал, что его зовут Хуссейн и что он сириец, живет в Италии, и в Швейцарии он всего четыре дня. Немного... В конце концов, как поет Брасенс, не могут же все называться Дюранами, не правда ли?
На столе я заметил бутылку «Квантро». Я открыл ее и всунул горлышко ему в клюв. Алкоголь его подбодрил, он заморгал, затем заметил меня. Его зеленоватое лицо стало серым, а черные глаза заблестели, как две геммы. Они выражали все, что угодно, кроме удовольствия (как говорил один из моих друзей, великий писатель). Я ему улыбнулся.
– Итак, Хуссейн, что ты думаешь о моем номере?
Он не пошевелился. Его упорный взгляд вызывал у меня боль в груди. Я прописал ему еще удар, который наполнил его глаза слезами.
– Сволочь! – проскрипел он. Я повторил.
– Начнем сначала. Во-первых, вежливость. Понятно?
Казалось, он был не очень уверен.
– Ты должен понять, что упрямство тут тебе ничем не поможет. Я взял верх, а против силы не попрешь. Теперь ясно?
Он сделал едва уловимое движение. Я принял его за знак согласия.
– Я знаю, что ты принадлежишь к организации Мохари, и у меня задание убрать тебя, как я убрал Влефту, – сказал я с самоуверенным видом.
Он казался удивленным, по его непроизвольному жесту я понял, что допустил промах, который и заставил его вздрогнуть.
– Не согласен? – сказал я, отпустив ему шикарную зуботычину.
У него пошла кровь, отчего он погрустнел.
– Я не из сети, – ответил он. – Я просто друг Гретты!
Очко не в мою пользу. Когда начинаешь задирать нос перед кем-то, то надо, по крайней мере, выгрести из того всю правду, иначе, если он поймает вас на ошибке, вы рискуете остаться в дураках. Я снова принялся действовать на него устно.