Травник
Шрифт:
Когда в ресторане началась разгораться ссора между моими соседями и другой похожей компанией, то я поспешил ретироваться. Оно мне надо в их разборки встревать? А драка обязательно будет, работяги вспыльчивые и независимые.
Почти одиннадцать вечера, ветер поднялся, начинается дождь, а я решился все же уехать отсюда. Пришлось потолкаться в билетных кассах, на удивление народа оказалось много, а уставшая кассирша только уточнила:
— До Москвы?
— Да, — подтвердил я.
— Сто восемьдесят рублей, — зевнула та и не глядя взяла из стопки картонный прямоугольник, шариковой ручкой написала город прибытия, подышала на штемпель и поставила
— Вот, пожалуйста, — протянул я сложенные купюры. — А с какого перрона отправление и во сколько?
— Седьмой путь, через сорок минут, и каждые восемь часов, не проворонь, а то поди на радости на грудь примешь, — пересчитала та деньги и крикнула: — Следующий! — а потом хмуро на меня взглянула: — Чего ты тут толкучку создаешь? Иди уже!
И я еще переживал, что меня могут выследить? Наивный! Да тут при всем желании никого не найти! Народ снует туда-сюда, кто-то с чемоданами, другие подшофе. Нет, все как бы неплохо, если не считать, что вагоны народ собирается брать штурмом. Ну, так показалось. Я ошибся, на перроне оказался своего рода установленный порядок, которому все следуют. Проводница пропускает внутрь по билету, оторвав от него половину и вернув оставшуюся часть счастливчику.
— Все! Посадка у меня завершена! И так на одно место два пассажира и спать им посменно! — объявила железнодорожница перед носом у плохо стоящего на ногах парня в грязных сапогах. — Поспешите в «голову» поезда, там, как правило, в последнюю очередь происходит заполнение.
Никого, не слушая и не отвечая на просьбы и стенания, проводница поднялась по железным ступенькам в вагон и закрыв дверь вывесела на стекло табличку: «Посадки нет, ни за какие блага, вагон полон!».
Не став тратить время, я поспешил в начало поезда, надеясь попасть внутрь заветного вагона. Честно говоря, пока не совсем понял такой подход к делу и почему, билеты продаются свободно и без указания номера вагона и места.
К дымящей тонкую длинную сигаретку проводнице первого вагона подошел, держа в кармане руку, в ладони сжимая кулечек с составом «обаяние и неотразимость». Так эту смесь цветов, растолченную в пыль и зачарованную нехитрым заклинанием, называла Ульяна. Сам-то не смог добиться такого результата, наставница только посмеивалась и браковала очередную мою попытку. Возможно, мои потуги на целительницу, заменившую мне мать и учительницу в этом мире, просто не действовали. Проверить на ком-то другом не представилось возможным и расходовать эту смесь по пустяку очень не хочется. Сейчас же такой момент, что из городка следует убраться как можно быстрее.
— Билет, — протянул я кусок картона с печатью, о чем-то мечтающей проводнице.
Та кивнула, оторвала корешок и указала в сторону вагона:
— Заселяйся, середина занята, остались места в начале и конце.
— А где лучше? — поинтересовался я, мысленно радуясь, что не придется воздействовать на эту женщину с помощью зачарованного средства.
— Везде свои плюсы и минусы, — пожала та плечами.
Расспросить ее не удалось, подошли еще несколько пассажиров, и я поспешил застолбить место. Мне приглянулось первое купе, там всего оказалось два пассажира и существует надежда, что к нам не «подселят» еще четверых, так как до отхода поезда осталось всего около десяти минут.
— Стас, — представился я, рассматривая своих попутчиков.
— Надежда, — улыбнулась мне девушка и покосилась на сидящего рядом парня, что-то увлеченно читающего. — Это мой парень — Григорий. Ты тоже поступать
— Нет, еще не доучился до института, — ответил ей и, подумав, уточнил: — Дальних родственников навестить собрался.
— Понятно, — как-то разочарованно сказала девушка.
— Не занято? — указал я на нижнюю полку.
— Не-а, Гриша меня на верхнюю определил, — девушка указала пальцем в полку над головой, — а сам сказал, что внизу поедет и мой сон станет оберегать и от посягательств охранять! — она стукнула локтем в бок своего парня и тот наконец-то от книги оторвался.
Мы с парнем друг другу представились и обменялись рукопожатиями, после чего я заявил, что чертовски устал и немного хочу поспать, но сперва все же выберу себе место. Неожиданно, но верхняя полка мне больше понравилась. В том числе и из-за того, что на ней можно сделать вид будто спишь и никто не побеспокоит. Только прилег и поезд тронулся в путь.
Увы, путешествовать втроем не получилось, четвертым пассажиром оказался какой-то щегольского вида мужик в костюме и при галстуке.
— Иван Петрович, — приподнял он поля своей шляпы, когда появился в дверях купе и осмотревшись, удовлетворительно кивнул: — Замечательно! Ирочка, подойди! — велел кому-то елейным до отвращения голосом.
Проводница показалась в дверях, а мужик, которому на вид лет тридцать, с тонкими усиками и властным лицом, уселся напротив будущих студентов и вальяжно протянул купюры в сторону железнодорожницы:
— Милочка, это тебе приработок, но смотри, чтобы к нам никого больше не пускала. Скажешь, что тут едет важная персона, если кто-то спросит. Поняла?
Ирина взяла пару казначейских билетов империи, номиналом по двадцать пять рублей. Неторопливо их пересчитала, а потом кивнула и не сказав ни слова, вышла.
— Вот и ладушки, вот и замечательно! — потер ладони Иван Петрович. — Что молодежь, считайте вам фартануло! Такое дело стоит обмыть, не так ли милая барышня?
— Я не барышня! — вспыхнув, ответила Надя.
— Ой, ты молода, красива, притягательна и умна! Не желаешь зваться барышней — не вопрос, могу говорить рыбонька, заинька, дорогуша, милочка, нежное дитя…
Слушать этот бред в виде сомнительных комплиментов не стал. Мужик собрался обольстить попутчицу? Это их личная проблема и если до чего-нибудь договорятся, то мне до этого дела нет. Как, кстати говоря, и «охраннику» своей девушки, который вновь в книгу уткнулся. Пилить до столицы предстоит пять суток и за это время следует определиться. В самой Москве делать нечего, если только не искать приключения на свою задницу. Передо мной стоит острый вопрос — документы и как-то следует на жизнь зарабатывать. Кое-какие намеки имеются, но вот с реализацией не так-то просто. Можно сказать, что это такая афера и меня могут на раз раскусить, а то и обвинить в противоправных действиях. Но другие варианты на ум не приходят.
Еда в вагоне-ресторане стоит каких-то космических цен. Мои соседи по купе к этому вопросу подошли с разных точек зрения. Григорий и Надежда из дома харчей взяли и, кажется, им их хватит на пару недель. Иван Петрович сорит деньгами и чаевые щедро раздает. Я не то, чтобы экономлю, но выбираю еду, как и большинство попутчиков, не заказываю себе коньяку с фруктами и шоколадом.
— Стас, вот ты молодой парень, прожил в глуши и теперь решил увидеть, как живут в больших городах. Неужели сможешь вернуться и не захочешь ничего изменить? — обратился ко мне господин Прыжнев, так представился Иван Петрович.