Треон
Шрифт:
– Повезло тебе, - сухо сказал Страйкер, отталкивая Михея.
– Угомонись, - с насмешкой ответил тот. – Неужели не ясно, так мы ничего не решим.
– Не решим, говоришь, - Рик потер пальцами подбородок. – Хм. Есть идея. Пойдем в Клуб.
В Клубе Страйкер нашел своих друзей из группы безопасности. Двоих он назначил секундантами, третьего – судьей, и объяснил правила: «будем отжиматься от пола, кто больше отожмется, тому и достанется девушка». Михею эта затея совсем не понравилась. Все это походило на детский сад.
– Может, предоставим девушке самой решать? – Настаивал он.
–
– Не знаю. Как-то это неправильно, - все еще сомневался Михей.
– А, по-моему, все честно. Или ты испугался?
– Не смеши, - небрежно бросил Михей.
– Ну так что, спорим, нет? – Он протянул Михею руку. Поколебавшись, Михей скрепил пари рукопожатием. Секунданты и судья одобрительно захохотали.
– Только одно условие, - добавил Рик. – Для чистоты соревнования, отжиматься будем без костюмов, без помощи экзо скелетов.
– Идет. – Согласился Михей.
Страйкер стянул с себя костюм, оставшись только в комбинезоне, плотная ткань которого туго обтягивала его мускулистое тело. Недаром он был так уверен в себе, он был в отличной форме. Михей не мог похвастаться столь рельефными мышцами, но силы ему было не занимать.
Парни упали на пол, приняв упор лежа. Секунданты принялись считать. Заинтересовавшись происходящим, вокруг стали собираться люди. Друзья Страйкера охотно объясняли смысл соревнования и правила. Кто-то даже стал делать ставки.
Подбадриваемые зрителями, парни, пыхтя, отжимались. Счет велся уже хором. После двух десятков повторений темп стал постепенно снижаться. На счет «шестьдесят пять» и Михей и Рик без сил рухнули на пол. Судья объявил «ничью». Несколько голосов закричали: «Молодцы». Послышались аплодисменты, одобрительный визг и свист. Некоторые, напротив, были разочарованы таким исходом и требовали продолжения. После короткого обсуждения, было решено продолжить спор игрой на бильярде. Михей был так охвачен азартом и духом соперничества, что уже не мог остановиться.
В середине партии в зале появилась Мирослава. На нее сразу же обратили внимание, и рассказали, что за ее сердце идет настоящая борьба. Мирослава была оскорблена. Она стала ставкой в какой-то игре. Ей казалось, что все смеются над ней. Чем она заслужила такое? Что сделала? Ее лицо горело, к горлу подступил ком, ноги будто сделались тряпичными. Она хотела убежать, но тело не слушалось. Она смотрела на этих двух мужчин, превративших ее в трофей в своей глупой игре, и хотела закричать: «Как же вам не стыдно? Как вы смеете?!», но не могла издать ни звука.
Наконец, Михей заметил ее. Увидел, что она смотрит. И ему вдруг стало так обидно за нее, он будто взглянул на происходящее ее глазами, увидел себя и Страйкера, двух самовлюбленных эгоистичных кретинов. И так ему стало стыдно, так совестно, что хотелось исчезнуть, провалиться сквозь землю, только бы не чувствовать на себе этого взгляда, и самому не видеть этих влажных глаз, этих подрагивающих губ, этих пунцовых
– Мы просто… - начал, было, Михей, но замолчал, когда Мирослава завертела головой, как бы говоря «нет-нет-нет-нет!» И слезы сорвались с ее ресниц. И вместе с этим вдруг прошло оцепенение, к ней возвратилась власть над собственным телом. Она повернулась и хотела бежать, но остановилась. Вместо этого она еще раз взглянула на Михея, стараясь вложить во взгляд все презрение, которое испытывала, и уверенной походкой, чеканя шаг, пошла прочь.
– Мда, нехорошо получилось, - сказал кто-то, и толпа стала потихоньку расходиться. Михей посмотрел на кий в своих руках и со злостью бросил его на стол. Он обреченно вздохнул и выругался. Нужно было идти за ней, успокаивать, объяснять, просить прощения. Михей сделал первый решительный шаг, но путь ему преградил Страйкер. Он тоже выглядел расстроенным.
– Не надо, - сказал он. – Пусть немного успокоится.
– Отойди, - сказал Михей, и голос его был спокойным, даже немного усталым. Он больше не видел в Страйкере ни врага ни соперника. Мирослава ничего не сказала, но ее взгляд был достаточно красноречив. Она смотрела только на Михея. Ей не было дела до Страйкера.
– Я должен… - Добавил Михей. Страйкер отошел и больше ничего не сказал.
Дверь открыла Елена. Михей спросил, дома ли Мирослава.
– Так это из-за тебя она такая? – Елена перегородила собой проход, и стояла, скрестив руки на груди.
– Из-за меня, - признался Михей, опустив голову. – Как она?
– Обиженная. Злая. Она не из тех, кто будет просто рыдать в подушку. Так что, не знаю, что там у вас, ребята, случилось, но, похоже, она для себя уже все решила.
– Я хочу с ней поговорить.
Елена пожала плечами, махнула рукой, как бы говоря «валяй», и отошла в сторонку.
Мирослава сидела за столом, развалившись на стуле, запрокинув голову назад, и глядела в потолок. Когда Михей вошел, она даже не шевельнулась. Он тихо подошел.
– Я так виноват, - сказал он, усевшись на пол подле нее, опершись спиной на тумбочку.– Я поступил как придурок. Сейчас это все кажется такой глупостью, не знаю, как я позволил себя спровоцировать. Сам себя ненавижу за это. – Он говорил медленно, делая долгие паузы между предложениями.
– Прости меня. Я не хотел причинить тебе боль, не хотел обидеть. Честно говоря, я вообще о тебе не думал в тот момент. Этот Страйкер, он так меня разозлил. Я просто хотел поставить его на место. – Михей усмехнулся. – Как школьники.
– Все в порядке, - неожиданно спокойно сказала Мирослава, подняв голову и сев прямо. – Я не обижаюсь на тебя.
Она посмотрела на него.
– Я сама виновата, знала ведь, что нельзя смешивать работу и отношения. Знала, что ни к чему хорошему это не приводит. Так, что давай забудем все, что было, и то, что случилось сегодня. Останемся просто друзьями.
Михей встал с пола и подошел к окну, задумавшись, помолчал какое-то время.
– То есть просто расстанемся на хорошей ноте, это ты имеешь в виду? Я не хочу так. – Сказал он, повернувшись к девушке.
– Да, я допустил ошибку, я накосячил, но ничего страшного ведь не случилось. Скоро все об этом забудут.