Треон

Нафиков Арсен

Михей растянулся на своем матрасе, и лениво изучал руководство по тактике, в котором появились кое-какие обновления. На видео крепкий лысоватый мужчина средних лет, щедро подкрепляя слова жестами, спокойным голосом рассказывал, как лучше всего убивать арахноидов. Раньше самым эффективным способом считался выстрел в грудь, так как это - самая открытая часть тела. Но в тоже время она и самая защищенная. Стандартный винтовочный патрон калибра 5,56 не мог пробить экзо скелет треонца в области груди уже с расстояния двухсот метров. К тому же, треонцы использовали доспехи из неизвестного сверхпрочного сплава. На расстоянии

в сто метров такую броню можно было пробить только стрельбой в режиме «Экстра». Но даже тогда арахноид может оставаться в живых и продолжать драться еще довольно долго. Все дело в том, что в груди у него находится только малое сердце, без которого он вполне может обойтись какое-то время, желудок и часть кишечника. Тогда как большое сердце, легкие и другие, жизненно важные органы находятся в брюшке, которое остается скрытым, когда арахноид повернут в профиль.

Самым слабым местом оставалась, естественно, голова. Однако в нее было труднее попасть, к тому же она часто была защищена шлемом. Были случаи, когда одиночное попадание в голову, не убивало треонцев. Они переставали что-либо соображать, ничего не видели и не слышали. Сохранялись только моторные функции. При этом они беспорядочно метались из стороны в сторону, продолжая стрелять или размахивать мечом, часто попадая по своим. Это объяснялось тем, что в теле арахноидов было несколько нервных узлов, которые продолжали функционировать некоторое время даже после смерти мозга, посылая импульсы в конечности.

Теперь руководство рекомендовало, по возможности, обездвижить противника, повредив две-три лапы – тогда он не сможет прыгать - и стрелять либо в голову, либо в зазор между основаниями второй и третьей лапами. Последнее было предпочтительней, так при этом гарантированно поражались сердце и легкие.

– Вам не кажется удивительным, - заговорил вдруг Михей, присев на край матраса. – Как две инопланетные расы могут быть так похожи друг на друга?

– Хэх, слышь, Джамаль, - ухмыльнулся Страйкер, лежа на своем матрасе, - Михей говорит, мы похожи на гребаных пауков.

– Да я не об этом, - попытался объяснить Михей. – Подумайте, при всех внешних отличиях их образ жизни поразительно похож на наш. Они строят дома из кирпича, бетонных панелей и блоков, там есть окна, двери, они отделяют комнаты перегородками. Они обустраивают там свой быт, там есть кухня, спальня, столовая. Они, так же, как и мы, ведут сельское хозяйство, заводят домашних животных, высаживают поля какими-то своими культурами. Они добывают полезные ископаемые, те же самые, что и мы, нефть, уголь, газ. Они используют пороховое оружие, каким пользовались мы еще всего пятьдесят лет назад, и носят металлические доспехи, как и мы пару веков назад. Это просто не укладывается у меня в голове. Ну, я к тому, что они же даже не гуманоиды.

– А я вот не удивляюсь, - сказал Страйкер. – Законы физики везде одни и те же. Химия там, таблица Менделеева. И чтобы появилась жизнь должно сойтись дохерища факторов. А раз изначально у нас условия похожи, то и пути развития не сильно отличаются.

– Ну ты задвинул, профессор, - усмехнулся Джамаль.

– Да, - согласился Михей, - но откуда нам знать, какие именно факторы повлияли на ее развитие. Ведь разумная жизнь появилась здесь в совершенном ином виде. Арахноиды. Как не похожи они на нас. Как, должна была отличаться их жизнь от жизни наших

предков. А в итоге, сегодня общего у нас больше, чем различий. Это и не укладывается в голове.

– Ну, сегодня – да, - заметил Страйкер. – Но, что если это общее, то, что нас связывает – это просто, как бы, точка пересечения. Не знаю, вроде пересечения двух прямых. Мы развиваемся своим путем, они – своим, вообще не похожим на наш; но в какой-то момент наши пути встречаются, и кажется, что идем мы в одном направлении. Но пройдет какое-то время, сто-двести лет, и наши пути снова разойдутся. Они продолжат идти своей дорогой, а мы - своей. Тогда все сходства снова сойдут на нет.

– Теперь уже вряд ли, - ответил Михей. – Мы уже не сможем развиваться независимо, только если не разорвем друг с другом все связи. Или, например, наши пути разойдутся, как ты и сказал, но через какое-то время встретятся снова, а затем снова разойдутся, и снова встретятся. И такие точки пересечения будут возникать все чаще и чаще, пока, наконец, наши пути не соединятся в одну линию.

Джамаль хмыкнул.

– Получается, теперь мы зависим друг от друга, - задумчиво произнес он.

– Так и есть, - поддержал его Михей.

Такой вывод погрузил палатку в молчание.

– Я как-то читал одну книгу, - наконец, сказал новичок Бенни.
– Кстати, называлась она тоже Солярис. Так вот там была планета, полностью покрытая океаном. Но это была не просто вода, а какая-то особая субстанция. Короче, этот океан, он был типа разумный, живой.

– Разумный океан? – Усмехнулся Страйкер. – Да ты гонишь.

– Нет, серьезно. Он жил какой-то своей жизнью, понятной только ему. Он вроде как развлекался, рисуя в воздухе какие-то сложные фигуры, построенные, вроде как, с помощью математических вычислений. Еще он как будто читал мысли людей, и исполнял самые сокровенные желания, о которых они даже себе признаться не могли. Например, к главному герою вдруг явилась его покойная жена. И это был реально живой человек из плоти и крови, а не просто галлюцинация или иллюзия.

– Хрена себе! – Воскликнул Джамаль.

– Это всего лишь книга, - махнул рукой Страйкер. – Художественный вымысел.

– Так-то оно так, - снова заговорил Михей, - но есть теория, что если вселенная бесконечна, то существовать в ней может все, что угодно. То есть любая, даже самая невероятная и безумная выдумка может оказаться правдой.

– Крутяк, - промурлыкал Джамаль. – Значит, где-то есть планета полная бисексуальных мулаток, выращивающих ганджу и поющих регги по вечерам. Хочу в следующей жизни родиться там.

– Так вот, - продолжал Михей, - нам повезло, что мы вообще смогли найти с треонцами общий язык. Я имею в виду, что они тоже используют речь для обмена информацией. А что, если бы они были телепатами, или, например, общались при помощи запахов?

– Или, - подхватил Рахим – еще один новичок, - мы могли бы наткнуться на цивилизацию настолько развитую, что человечество по сравнению с ней выглядело бы просто как колония муравьев.

– Именно, - Михей щелкнул пальцами. – Можем ли мы договориться с муравьями? К примеру, если нам нужно построить дорогу, мы же не можем объяснить муравьям, что их дом лежит у нас на пути и попросить их переехать куда-нибудь подальше. Нам даже в голову такое не придет. Мы просто выравниваем землю и строим дорогу.