Трепет
Шрифт:
Коробочка с кольцом задрожала под его пальцами, заставляя его вцепиться в нее обеими руками, и даже тогда немного подрагивала. Комок подкатил к его горлу, а глаза наполнились слезами. Его грудь тяжело вздымалась, свидетельствуя о его чувствах.
— Веда… — он сглотнул. — Сегодня вечером я сказал, что не знаю, о чем мечтаю. И только когда я произнес это вслух, до меня дошло. Как же я ошибался, — он потряс коробочку с кольцами. — Ты — моя мечта. Наши отношения. Наша любовь. Наше будущее. Как ты меня радуешь. Как ты открываешь мир… — одну руку он убрал с коробочки, чтобы держать ее в кулаке над своим сердцем, а влага в его глазах
Она должна была прекратить это, но когда открыла рот, чтобы сделать это, все, что вышло, было.
— Да…
Гейдж стиснул зубы, и слезы, которые потекли из его глаз по щекам, доказали, что он закрыл их в попытке сдержать эмоции, с которыми оказалось невозможно бороться.
— Да? — он подавил смех.
Веда и не подозревала, что ее глаза светятся такими же эмоциями, как и его, пока не почувствовала, как по ее щекам катятся слезы. Она быстро кивнула.
В следующее мгновение он уже обнимал ее, страстно целуя в губы, бархат коробки касался ее щеки, когда он обхватил ее лицо. Их поцелуй стал более глубоким, их тихие всхлипы и стоны переплелись, приглушенные слова любви смешались с звуком их голодных поцелуев, влага на их щеках перемешалась.
Гейдж отстранился, но продолжал прижиматься лбом к ее лбу.
Их взгляды упали на коробку с кольцо в его руке.
Веда тяжело дышала, становясь все более возбужденной. Далекий голос в ее голове, который умолял ее положить этому конец, умер насильственной смертью. Свет, который он зажег внутри нее, пронзил мечом сердце этого голоса, нанеся последний смертельный удар, когда она подняла левую руку.
Гейдж снял кольцо и уронил коробку, его пальцы так сильно дрожали, что когда он попытался надеть платиновое кольцо на ее палец, то несколько раз промахнулся.
Их наполненный слезами смех смешался, становясь сильнее с каждым разом, когда он промахивался, и когда ее рука тоже начала дрожать, то задача стала еще тяжелее.
Но он не сдался.
Веда знала, что он никогда этого не сделает.
Они вздохнули вместе, когда ему все-таки удалось надеть кольцо, их губы встретились в тот момент, когда кольцо плотно село на ее палец.
Их смех стих, когда губы и языки соприкоснулись, поцелуй был сильным от желания показать свою любовь. Она погрузила свои пальцы в его волосы, а он в ее, и все вокруг исчезло.
Темнота.
Злость.
Изнурительная жажда мести.
Все исчезло, и все, что существовало, это он.
Когда он подхватил ее на руки и понес к кровати, Веда подумала… может быть, в этот раз…
Может быть, в этот раз… темнота исчезнет навсегда.
Глава 19
— Я люблю тебя, — прошептал Гейдж, нежно дыша и впиваясь пальцами в обнаженные бедра Веды.
Веда прикусила ноготок и ухмыльнулась, ее кудри на белой наволочке обрамляли голову, словно корона. Карие глаза красиво сузились, как всегда, когда она так улыбалась ему.
—
В любое другое время, когда он был внутри нее, он отворачивался от нее, когда чувствовал, что его глаза светились от изумления из-за женщины, лежащей под ним, от невероятного ощущения ее киски, сжимающейся вокруг его члена, и тот факт, что его твердость была влажной от ее желания, доказывая, что он мог влиять на нее так же, как и она на него.
Но этим вечером она впервые позволила ему прошептать слова любви, не прерывая их поцелуем или движением, которое, как она знала, гарантированно завладеет его вниманием и направит его в исключительно сексуальное русло. Нет, она ответила ему обожающим взглядом и прошептала слова в ответ. Она не сбежала. И не сопротивлялась.
И когда взгляд Гейджа упал на ее раздвинутые бедра, прижатые к груди и открывающие ему вид на его скользкий член, блестящий от их любви, он был убежден, что это было очень близко к удовольствию, которое он когда-либо получал.
Руками она мягко пробежала вверх и вниз по его бицепсам, изгибаясь с каждым ударом его члена, и это заставило его пресс напрячься, когда он боролся, чтобы удержаться. Он хотел убедиться, что она кончит дважды, прежде чем он закончит, и борьба заставила его стиснуть зубы. У него мелькнула мысль попросить ее не прикасаться к нему. Чтобы кончики ее ногтей не впивались в его кожу. Приглушить ее хриплые стоны, которые сводили его с ума больше всего.
В душе, однако, он не мог этого сделать, поэтому, когда он почувствовал, что его первый оргазм зарождался перед ее вторым, то полностью вышел из нее, чувствуя, как над его наполненном экстазом взглядом сходятся на переносице брови. Она отказывалась отпускать его. Он вышел из нее, а прохладный воздух спальни окутал его член, который блестел от свидетельства ее первого оргазма, мгновенно дернувшись, чтобы снова оказаться внутри ее теплых, бархатных стен. Он облизнул губы при виде того, как ее киска начала сжиматься, когда он вышел, и, прижав ее бедра к груди, лег на живот и вошел в нее языком, прежде чем она успеет закрыться.
— Да, — закричала она, ее пальцы запутались в его волосах, ногти царапали кожу головы, когда его язык нашел ее вход, и он потер большим пальцем ее клитор. Он погладил этот бугорок так, чтобы заставить ее кончить быстро: распространяя ее же соки по ее распухшим половым губам языком, только время от времени задевая ноющий бутон. Он поднял глаза, чтобы посмотреть на ее лицо, когда он следовал этим проверенным путем, улыбаясь тому, что она становится еще более влажной, а ее тело вздрагивало от каждого прикосновения к чувствительному бугорку.
Он застонал, когда она откинулась на спинку кровати, и, зная, что она почти на грани, он полностью накрыл ее клитор большим пальцем, больше не дразня его, уделяя ему каждую толику своего внимания, когда он гладил его, как будто пытался разжечь огонь внутри нее. Ее крики перешли в мольбы, и он широко раскрыл свои губы над ее киской, чтобы выпить каждую унцию ее оргазма, которая вытекла из нее. Он сосал и вылизывал, пока спиной она не рухнула на кровать, и единственной влагой, которая осталась на ее мягкой киске, был блеск его слюны.