Трепет

Малицкий Сергей Вацлавович

– Игнис! – вновь заплакала Процелла.

– Что с тобой? – спросила в повисшей тишине Туррис. – Что с тобой, Син? Что еще случилось, кроме того, что мы знаем, или того, что должны узнать?

– Вы должны узнать многое, – прошептал Син. – А вот то, что узнал я… У меня в руке то, что передал мне Алиус Алитер. Погибший Алиус Алитер. То, что он забрал у колдуньи Ути. Колдуньи, о которой слышали многие. Колдуньи, которую учили где-то в Эрсет. И с целью приманить камень Митуту – отдали ей это!

Син показал полупрозрачный обломок.

– Это сработало, – продолжил Син. – Ути была

каменщицей. Она помогала в той войне, шесть лет назад, Слагсмалу. Ее силой был взят Иевус и полуразрушен Обстинар. Потом она скрылась. Позже она встретилась с Алиусом и напала на него. Защищаясь, он ее убил. Но отец Ути убил известную большинству из вас Фламму. Убил в час рождения ребенка. Ребенок родился и стал каменщиком.

– Ува, – прошептала Процелла.

– Где теперь ребенок – мы не знаем, – покачал головой Син. – У меня в руках только этот обломок, который некоторые называли обломком одной из семи звезд. Это не совсем так, но пусть… Я посмотрел на него и кое-что вспомнил. Или кое-что понял.

– Ты можешь рассказать? – спросил Аменс.

– То, что могу рассказать, расскажу, – пожал плечами Син. – Остальное… Остальное – нет. Но не потому, что это секрет. Прошлое проявилось во мне, словно вскрывшаяся в тумане груда. Гора!

– Ну, хотя бы самое главное? – наморщил лоб Аменс.

– Хорошо, – кивнул Син. – Но пока что коротко. Первое, мое настоящее имя – Бали. На том языке, на котором оно звучало, это означает – соль.

– Хорошее имя, – улыбнулась Туррис. – Но ты ведь разрешишь звать тебя Сином? Насколько я помню, это имя означает камень?

– Как тебе угодно, – кивнул Син. – Я Син и для самого себя. Второе, кажется, я пришел в этот мир вместе с Лучезарным. Хотя, сразу добавлю, ничего не помню. Или почти ничего не помню об этом. Как Син я начинаю себя помнить уже после битвы при Бараггале.

– У тебя хорошая память, – подал голос Литус.

– И главное, – вздохнул Син. – Чтобы успокоить всех. Может быть, и меня самого. Я не человек.

– Неужели мурс? – обрадовался великан Орс.

– Нет, дорогой мой Орс-Портенум, – покачал головой Син. – Я не человек, не мурс, не гах, не акс, не демон и, уж конечно, не бог. Я бы даже сказал, что по сути я все-таки человек. Во всяком случае, я надеюсь на это. Но не слишком ли долго я живу для человека? И не слишком ли часто я возвращался к жизни тогда, когда не выжил бы даже такой здоровяк, как Орс?

– Я еще жив, – прогудел Орс.

– Тогда кто ты? – спросила Туррис. – Знаешь ли, хотелось бы услышать, если мы собираемся дальше быть вместе.

– Я камень, – прошептал Син.

– Каменщик? – не понял Аменс. – Что ты сказал?

– То, что ты слышал, – прошептал Син. – Я не каменщик. Я и есть камень. Седьмой камень. Пропавший камень. Я сам он, а не человек, в которого он вселился! И эта пластина, это… часть моего доспеха.

– Я не понимаю, – прошептала Кама.

– Я не могу объяснить, – скривил губы Син. – У меня нет таких слов. Пока нет.

Глава 30

Исход

Маленькая Ува плакала три дня. Когда рыдания совсем душили ее, Ирис давала ей подержаться за лук. И слезы высыхали.

– Это не простой лук, – бормотала малышка. – Это

очень хороший лук. Тем более что у тебя их два. И стрелы у тебя очень хорошие. Очень.

– Поэтому я их берегу, – улыбалась в ответ Ирис, разводя в распадке на берегу Азу костер. – И если мне нужно сражаться, у меня есть пара десятков простых стрел. Да, приходится таскать лишнюю тяжесть, а что делать?

– Это не лишняя тяжесть, – шептала, принимая в маленькие пальцы чашку с горячим напитком, Ува. – Это нужная тяжесть. Очень нужная.

– Я знаю, – вздыхала Ирис.

Часто Ува говорила то, что Ирис понять не могла. Двигались они медленно, потому что большую часть пути Ирис, борясь с болью в груди, несла Уву на руках. На пятый день пути, когда они достаточно отдалились от Тимора и даже переправились ночью через впадающую в Азу граничную речку, а потом Ирис снова разводила костер, чтобы отогреться и высушить одежду, Ува сказала вдруг следующее:

– Вчера что-то случилось.

– Вчера? – не поняла Ирис. – Где? Ты не сказала мне.

– Далеко, – надула губы Ува. – Очень далеко. Где-то там.

Она махнула рукой на юг или на юго-восток.

– Я не всегда понимаю то, что чувствую, – призналась она. – Поэтому не говорю сразу. Но вчера было не очень страшно. Вчера просто что-то плохое полезло через границу.

– Через какую границу? – не поняла Ирис.

– Древние установили границы, – прошептала Ува. – Очень старые люди. Папа говорил, что эти границы были в ущельях Истен-Баба, Себет-Баби и Сана-Баба. Когда была большая война – очень плохой дядя провел свое войско через Истен-Баба и Себет-Баби. А через Сана-Баба не провел. Но вчера его слуги нарушили эту границу. Плохие слуги. Их прогнали, но границы уже больше нет.

– Ладно, – улыбнулась Ирис. – Это ведь очень далеко?

– Однажды всякое далеко становится очень близко, – прошептала Ува. – А еще я не сказала одно. Оно случилось за день до того, как папа погиб. Я не поняла, а потом забыла. Это тоже не близко случилось. В маленькой крепости убили очень большого человека. Очень большого. Почти убили. Почти совсем. Надолго. Он был нехороший человек. Но и неплохой. Хотя и страшный иногда. Но убили его совсем плохие. Их двое. И они тоже очень большие. Очень большие. А близко был совсем родной. Маленький, но родной. Игнис.

– Да ты что? – задохнулась Ирис. – И что с ним?

– Он живой, – твердо сказала Ува. – Был живой, а больше я не вижу. Но ведь у него камень? Я бы почувствовала, если бы он его потерял. Он его не потерял. Значит, он живой.

– Хорошо, – вытерла слезы Ирис. – Скажи. Правда, что эти убийцы нашли нас из-за того, что ты лечила меня?

– Может быть, – вздохнула Ува. – Но ведь надо было лечить? Папы нет, зато ты можешь теперь родить маленького человека! Знаешь, мне папа рассказывал про мою маму. Много рассказывал. И про себя. Я все помню. Каждое слово! И каждое слово мамы, потому что она говорила со мной, когда я еще была за дверью, понимаешь? Правда, у меня тогда не было еще камешка внутри. Но он же вовсе и не камешек. Он вроде огонька. Но я все равно мало знаю о маме. И папа сказал мне, что есть девушки, которые о ней знают много. Ты поможешь мне их найти?