Третьего не дано
Шрифт:
Степанов. Ну, а где ж.
Освещается другая половина сцены. Около щита с измерительными приборами – Тихомиров. Он укладывает чемоданчик. Сюда же переходит Степанов, на ходу подтягивает галстук, надевает пиджак. Происходящая сцена – это его воспоминание о разговоре с Тихомировым. Степанов подходит к аппарату.
Здорово, Леха.
Тихомиров. Достойной смене. Опаздываешь, товарищ.
Степанов. Да тут это…
Тихомиров. Чемодан-то где потерял? Иль в камеру хранения
Степанов. Слушай, Лех. Это… Приболел я.
Тихомиров. Во даешь. Чего ж днем не позвонил Соминскому? А теперь что…
Степанов. Лех, а Лех, будь человеком, а?
Тихомиров. Э-э, брат, да ты того-этого. Досрочно встретил всенародный праздник?
Степанов. Не-е… Друг, понимаешь, приехал. Из армии. И это… Немного.
Тихомиров. Я вижу – немного. Ведет как на Еетру.
Степанов. Будь человеком, Лех. А я тебе, если когда ты… А?
Тихомиров. Чтоб вторую трубил? В ночь? А ты водку будешь жрать? Дурных нема.
Степанов. Да мы немного. А потом… Будь человеком, Лех, а я – когда тебе.
Тихомиров. Да что ты заталдычил – тебе, тебе. Ничего мне от тебя не надо. Давай принимай марусю – и привет.
Подходит Золотухин. В руках у него журнал.
Золотухин. Ночью все кошки серы. Ты сер. Значит? Значит, ты кошка. (Смеется.) Как это называется – знаете? У-у, темнота, логики не знаете. Ты чего это, Степан? Недопил, что ли, – хмурый?
Тихомиров. Пере…
Золотухин. Что – пере?
Тихомиров. Перепил.
Золотухин. Ну да? Ты что – серьезно? Степан?
Степанов. Приболел я. Прошу его как человека – отстой за меня. А я за тебя вдругоря. А он…
Золотухин. Чудак-человек, я не могу его на вторую оставить – не положено.
Тихомиров. Да я не собираюсь за него трубить.
Золотухин. А кто же должен – я, что ли?
Тихомиров. Не знаю, вы начальник смены, не я.
Золотухин. У меня и так пятая маруся простаивает. Еще одну недостачу мне? Спятил?
Тихомиров. Да я при чем здесь? Чего вы мне это говорите?
Золотухин. А кому? Ему, что ль? Он же – видишь – нездоров сейчас. Пусть поправится сперва.
Косарева (Степанову). Так и сказал?
Степанов (Косаревой). Ну да.
Золотухин. Он же – видишь – нездоров сейчас. Пусть поправится сперва.
Тихомиров. Права не имеешь на вторую оставлять.
Золотухин. А план срывать – имею право? Восьмой цех загорать должен из-за тебя?
Тихомиров. Да я при чем? Я, что ль, напился?
Золотухин. Если б ты, стал бы я с тобой разговаривать. Я потому с тобой и говорю, что ты можешь выручить цех, а он нет.
Тихомиров (молчит, потом усмехается). Ладно, товарищ начальник, я жалостливый.
Степанов. Нехорошо, Леха, на весь цех пятно будет.
Золотухин. Ему что – цех.
Косарева (Степанову). Так и сказал?
Степанов (Косаревой). Вроде бы так. Я не слышал точно, уходил. (Возвращается на другую половину сцены, на левой свет гаснет.)
Косарева. Ну хорошо, благодарю вас.
Степанов. А как он?
Косарева. Кто?
Степанов. Леха – как он?
Косарева. Неважно. До свидания. (Переходит на левую половину сцены.)
Там загорается свет. Кабинет начальника смены. Рядом со столом сидит Золотухин, читает журнал.
Товарищ Золотухин?
Золотухин. Вы ко мне?
Косарева. Я из вечерней газеты.
Золотухин. А-а, упрежден. Жду. Садитесь, пожалуйста.
Косарева. Спасибо. Скажите, вы вчера говорили со Степановым?
Золотухин (настороженно). Я уж не помню, может, говорил.
Косарева. А о чем – тоже не помните?
Золотухин. Разве упомнишь все разговоры, их знаете сколько за смену?
Косарева. Степанов пьян был – и то помнит.
Золотухин. А вы что, говорили с ним?
Косарева. Говорила.
Золотухин. Ну и что он сказал?
Косарева. Да так. Что вроде вы не имели ничего против, чтобы Тихомиров остался в ночь.
Золотухин. Вот сукин сын, вот пьяница. Подлец. Мало, подвел меня, еще и оговаривает.
Косарева. Значит, вы все-таки говорили с ним?
Золотухин. Говорить-то говорил, но…
Косарева. А Тихомиров?
Золотухин. Что – Тихомиров?
Косарева. Вы ведь втроем говорили.
Золотухин. Да? Ну да, втроем, конечно.
Косарева. Вы когда их увидели?
Золотухин. Перед сменой. Я подошел, они о чем-то говорили. Я тогда еще пошутил с ними.
На правой половине сцены загорается свет, выходят Тихомиров и Степанов, к ним с журналом в руке подходит Золотухин.
Ночью все кошки серы. Ты сер. Значит? Ты – кошка. (Смеется.) Как это называется – знаете? Я и говорю – серость, логики не знаете.
Степанов. А нам она для чего? Мы работаем, ты подписываешь наряды, вот и вся логика. Верно, Лех? Кто не работает, тот не пьет, кто пьет, тот не работает, – обратно логика. (Смеется.)
Золотухин. Ты чего это, Степан, такой веселый? Выпивка завтра намечается?
Тихомиров. Уже.
Золотухин. Что – уже?
Тихомиров. Уже наметилась, не видите?