Третий фронт
Шрифт:
После инспекторской проверки работы охраны я по пути показал памятные места, после нашего перехода в этот мир из соседнего и после ужина познакомившись с вернувшимся от дамбы капитаном Григорьевым командиром батальона охранения, лег спать. Григорьев кстати задержался по серьезной причине, утром на один из постов охранения вышли какие-то люди в нашей форме. Завязалась перестрелка, в результате по пятам неизвестных ушел разведвзвод, а погибшего и двух раненых с поста на вертолете отправили в тыл. Капитан как раз встречал разведчиков, которые все-таки догнали неизвестных, оказавшихся немцами и, потеряв
Утром я был разбужен шумом просыпающейся части. Бегали бойцы, раздавались команды. Всё-таки в палатках проживало порядка шести сотен бойцов и командиров, конечно часть в охранении, но все же.
Сев на койке, я полусонно огляделся, кроме меня тут ночевали оба командира. Вольных и Старцев. Пнул ближайшую койку, я рявкнув:
— Подъем!
С добродушной усмешкой посмотрев на проснувшихся и зевающих телохранителей, никто из них не вскочил от неожиданности, и сказал:
— Ну что, принимаем водные процедуры и завтракать. У нас еще дел вагон и малая тележка. Нужно успеть за сегодня, завтра вылетаем обратно.
После плотного завтрака в общей столовой, мы, подхватив оружие, направились обратно к мосту, посыльного от Мюллера не было, просто я решил пронаблюдать за работой.
Как и вчера народу особо не наблюдалось. Пара патрулей с той стороны, у недостроенного дота с этого берега часовой с биноклем. На самом мосту с пяток военных строителей, там же был вчерашний лейтенант. Мюллера я так и не увидел.
— Григорьев идет, — отвлек меня Вольных от разглядывания здоровенного бойца, он был в одних красноармейских шароварах. Работая огромным деревянным молотком на вроде кувалды он бил по щебню трамбуя его. Рядом два бойца поднимали и опускали бревно с прибитыми ручками производя туже работу.
Повернувшись, я посмотрел на капитана, который в сопровождении трех своих командиров и двух автоматчиков приближался к мосту по берегу реки.
— Здравия желаю, товарищ старший майор госбезопасности, — козырнул он. — Тут от поста на дороге сообщение пришло. Из вашего наркомата дополнительные люди на двух машинах прибыли.
— Не в курсе, — удивился я. — Может "портальщики"? Или подготовленная группа для заброски на ту сторону для окончательных переговоров и сотрудничества?
— Старший поста проверил их документы и предписание. Говорит что все в порядке, подписаны товарищем Гоголевым. Задача у них усилить вашу охрану.
— Может быть, я всех из нашего наркомата не знаю, сам понимаешь, что его только сформировали. Ладно, ты их сам проверь, а я пока на мост, посмотрю что там сделали… О, как раз Мюллер бежит.
— Есть, — снова козырнул Григорьев и вместе со своими людьми направился к одной из "шишиг" у насыпи. Вскоре взревел мотор грузовика и он скрылся, двинувшись по дороге рядом с насыпью.
Дождавшись, инженера я в сопровождении его, Вольных, Старцева и двух телохранителей направился по расширенным мосткам к площадке, которую продолжали сбивать строители. Четверо оставшихся бойцов Старцева отошли чуть в сторону,
Подойдя к площадке, я не активируя портал, показал, где его нижний край, явно расстроив инженера.
— Продеться делать глубокий желоб для портала, чтобы он не перерезал рельсы и чтобы наши составы свободно проходили через них. Жесткость будет нарушена, — покусывая губы, он достал из планшета тетрадку и стал что-то зарисовывать, отойдя чуть в сторону.
— Похоже — это и есть наше усиление, — кивнул Вольных.
Я тоже обернулся на шум приближающихся моторов. Вот из леса появились три машины. Одна уже знакомая нам "шишига", две других были легковыми. Армейский "Хантер" и "Шеви-нива". Вот все прибывшие покинули машины, дав возможность их рассмотреть. Всего прибыло одиннадцать человек. Шестеро было в "Хантере" и пятеро в "Ниве". Они попытались было пройти к нам на мост, но ни мои телохранители, ни Григорьев не имели такого приказа, поэтому остановили их на берегу. Сам же капитан о чем-то поговорив со старшим группы забрал у него бумаги и направился к нам. Что мне показалось странным, что у всех бойцов включая майора, за спинами были небольшие десантные рюкзаки однодневки, однако у пулемётчика в группе моих телохранителей тоже был рюкзак под боеприпасы, так что это хоть и царапнуло глаза, но не удивило.
— О, а я этого майора знаю. Он подчиненный Свиридова, помню его по совещанию. Фамилию только не знаю, — сказал я Вольных, подбородком указав на командира прибывшей группы.
В это время громко бухая подкованными берцами по доскам мостиков к нам подошел Григорьев.
— Товарищ старший майор госбезопасности, я проверил документы прибывшей группы. Похоже, настоящие, — протянул мне документы капитан.
Быстро изучив, их я согласно кивнул. Подписи и печати были знакомых мне людей со всеми положенными секретками.
— Да, — подтвердил я. — Это печать и подпись Гоголева. Он всегда пользовался черными чернилами. Ладно, пойдем, познакомимся.
Приказ на усиление моей охраны меня особо не удивил Гоголев и так ворчал, что меня слабо охраняют. Хотя, по моему мнению, куда больше? Десять человек непосредственного сопровождения, да еще скрытое наблюдения и сопровождение из ведомства Берии. Я о них знал, но никогда не видел, с ними Вольных контакты держал. Более чем уверен за пару дней до моего прилета сюда, часть скрытой охраны перебазировалась да обнюхала все тут. У Григорьева на этот счет я не спрашивал, и так понятно, что ничего не скажет.
Мы по мосткам направились обратно к берегу. Идти было страшновато-то, мостки всего метр шириной, а внизу видна плескавшаяся о железные сваи все еще холодная весенняя война.
— Здравия желаю, товарищ старший майор… — начал было говорить знакомый мне майор, когда мы приблизились к ним в плотную, как вдруг стоявший рядом со смутно-знакомым командиром, прибывший с ним боец присел и ударил по ногам стоявшего рядом Вольных. Судя по хрусту сломав одну из них. Пока майор с хриплым криком, скорее шипением падал на утрамбованную почву, пытаясь выдернуть из кобуры пистолет, тот самый смутно знакомый майор, взял мою руку в захват и хитрым приемом развернув спиной к себе приставил к моему горлу нож и тут же заорал: