Третий Георг

Холт Виктория

Георг расстелил на столе карту, и Шарлотта сразу же переключила свое внимание на нее. Это напоминало ей старые добрые времена с мадам де Грабов.

– А где будем находиться мы? – спросила Шарлотта, следя за пальцем Георга, показывавшем ей маршрут.

Георг слегка покраснел, и Шарлотта удивилась его волнению.

– Там… есть дом… – произнес он запинаясь, – напротив Бау-Черн в Чипсайде, откуда будет отлично видно все празднество. Владельцы этого дома пригласили нас по такому случаю к себе в гости.

– Странно, – пробормотала Шарлотта.

– Вовсе

не странно, – ответил Георг с излишней горячностью. – Это прекрасный дом и, в сущности… он самый подходящий. С его балконов будет легко и удобно наблюдать шествие. Эти люди – квакеры. Я… я думаю, что квакеры действительно достойные люди. Мне… мне всегда казалось, что не будь я королем этого королевства, я мог бы принять эту веру.

Георг смотрел на нее почти вызывающе.

– Может быть ты расскажешь мне об этой квакерской вере, – спросила Шарлотта. – Наверняка ты знаком со многими квакерами.

По лицу Георга пробежала тень, он повернулся, подошел к окну, выглянул из него и произнес:

– Мое положение обязывает встречаться со многими моими подданными.

Королева была озадачена. Интересно, что за причина такой странной горячности и смущения? Может быть потому, что он пригласил ее смотреть процессию из дома, который считает неподходящим для королевы? Или потому, что он действительно серьезно задумывается о том, чтобы стать квакером? Конечно, это невозможно.

Да, подумала Шарлотта, мы не вольны поступать так, как нам того хочется, и она вспомнила лицо бедняжки Кристины, с которого не сходило печальное выражение с тех пор, как она узнала, что ее свадьба не состоится.

Бедная Кристина! Свободы выбора нет ни у принцессы… ни у короля.

– Георг, – спросила она, – ты серьезно задумывался о квакерской вере?

Ее слова не разрядили напряженную обстановку.

– Конечно, нет, – резко ответил он и добавил: – Извини, у меня есть срочные дела.

Он оставил Шарлотту за столом в недоумении: отчего же его настроение так внезапно изменилось.

Было похоже на то, что он скрывает какую-то тайну.

Шарлотту одевали для праздника, устраиваемого лордом-мэром. Это – торжественное событие, поэтому она должна быть великолепна. Фрейлины уложили ее волосы в прическу, которую они называли «коронационными локонами», прихваченными сверху бриллиантовым ободком.

На ней было платье из золотой и серебряной парчи с корсажем, усыпанным бриллиантами. Она не разочаровалась, увидев свое отражение в зеркале. Такое одеяние могло украсить даже самую невзрачную внешность, а Шарлотте хотелось завоевать восхищение окружающих.

Мальчик-паж в красном с серебром камзоле стоял в ожидании, чтобы нести ее шлейф; Элизабет Чадлей болтала с маркизой Лорн. Они не знали, что Шарлотта с каждым днем все больше понимает по-английски.

– Значит, король приглашен в квакерский дом, – засмеялась Элизабет Чадлей.

– Но, говорят же, что у него к ним особая любовь.

– Это – дом Барклея. Очень богатого банкира. Преуспевающие простолюдины сейчас в моде. Я уверена, Его

Величество рад, что выбранный дом располагается не на Сент-Джеймс-маркет.

– Неужели семья Ханны приняла бы его?

Женщины прыснули со смеху. Как все это странно, подумала Шарлотта. Правильно ли она поняла этот разговор? Она не была уверена; но Георг так волновался, говоря о квакерах. Интересно, какая тайна связана с квакерами? Теперь Шарлотта уже не сомневалась, что за всем этим что-то скрывалось. Возможно, сегодня все и прояснится.

– Говорят, что на улицах полно народу, – продолжала Элизабет. – Все сторонники Питта там. Наверняка они не собираются приветствовать «фаворита» радостными возгласами, а ты как считаешь?

– А разве они когда-нибудь были рады его видеть?

– Никогда. Но если в процессии будет участвовать мистер Питт, они действительно могут выкинуть какой-нибудь номер и оскорбить господина Бьюта и Ее Высочество – принцессу.

Питт! Бьют! Принцесса! Шарлотта догадывалась, о чем болтали эти легкомысленные женщины.

Ей самой пришлась не по душе вдовствующая принцесса, и она была уверена, что свекровь тоже недолюбливала ее. Это просто позор, что о ней и лорде Бьюте ходят такие сплетни. А что думает по этому поводу король? Какого бы мнения он ни придерживался, он оставит это при себе. Он слишком любит их обоих и, как подозревала Шарлотта, их гораздо больше, чем ее.

Она улыбнулась, успокаивая себя. Все изменится. Теперь, когда Георг стал ее мужем, он уже больше не будет маменькиным сыночком. А возможно, он вскоре станет отцом… Но Шарлотта еще не была вполне уверена в этом. Вот когда это случится, тогда действительно все изменится. Самыми важными для него людьми станут жена, сыновья и дочери, а не властная мамаша и ее возлюбленный.

Шарлотта, сверкающая бриллиантами, разрумянившаяся от предвкушения удовольствия, которое, вероятно, ее ожидает, покинула свои апартаменты и заняла свое место в экипаже рядом с королем. В этой карете они должны были направиться в дом квакера, чтобы оттуда наблюдать празднество.

Питту не хотелось участвовать в праздничной процессии, но леди Эстер приложила немало усилий и все-таки убедила его.

– Если ты не пойдешь, – сказала она, – люди сочтут, что ты стыдишься смотреть им в лицо, и через день-другой примут на веру ту ложь, которую Бьют распространил о тебе.

– Они прочтут мое письмо, где все разъясняется, – улыбнулся Питт.

– Клевета прилипчива, – настаивала леди Эстер, и Питт вынужден был согласиться с тем, что она права.

– Но банкет устраивается в честь короля, и я не желаю создавать неловкое положение своим появлением.

– Ты должен быть там. Я просто уверена в этом. Тебе надо убедить жителей города, что ты по-прежнему один из них. Ты ушел в отставку, потому что кабинет министров не согласился с тобой. Ты принял пенсию и мой титул всего лишь в качестве награды за свои труды… и Богу ведомо, что ты заслужил их. Нужно думать о будущем, Уильям. Ты должен пойти.