Третья раса
Шрифт:
«Я бы с тобой поменялась».
Я усмехнулся. В каюте становилось все теплее, и кровь быстрее разгонялась по жилам.
«Ты что, отопитель врубил?» — встревожилась глухонемая.
«Конечно».
«Нельзя! Быстро выключи. Заряд аккумуляторов на пределе, а нам надо еще турбины «Манты» запустить.
Соскользнув с кровати, я на четвереньках добрался до пульта, выключил отопитель и пригасил свет.
«Надо запускать «Манту», — показала Молчунья. — Иначе останемся тут, как в гробу».
«А ты в состоянии?»
«Попробую».
Ни я, ни она ходить еще не могли, поэтому, закутавшись в одеяла, мы на карачках устремились в десантный
Небольшой разведывательный батиплан, по форме напоминавший ската, покоился на гидравлическом стапеле перед створками десантного шлюза. Я помог Молчунье поднять акриловый колпак кабины и залезть внутрь. Пощелкав тумблерами, она сообщила, что с «Мантой» полный порядок, за исключением почти полностью разряженных аккумуляторов.
Пришлось ее вытаскивать из кабины, поскольку сам я не смог бы подключить «Манту» к бортовой сети «Валерки». Однако обилие физических нагрузок имело положительный эффект — я начал понемногу согреваться. Молчунья, добравшись до ящика с инструментами, бодро вскрыла электрическую панель, отсоединила клеммы и дотянула их до брюха «Манты».
«Держи их», — показала она мне.
Когда я ухватил провода, она вскрыла брюхо разведывательного батиплана и показала мне опорные штыри клемм.
«Как махну рукой из кабины, прикладывай красный провод к красному штырю, синий к синему».
Я кивнул. На этот раз она нашла в себе силы самостоятельно вскарабкаться в кабину по лесенке. Выглянув из-под брюха батиплана, я не спускал с нее глаз. Раздался звучный щелчок стартерного соленоида, и Молчунья махнула рукой. Ткнув проводами в штыри, я невольно отдернул руки — шарахнувший из лючка сноп искр здорово меня напугал. Пришлось снова приложить клеммы, отвернув лицо в сторону.
Турбины взвыли, но энергии, судя по всему, было маловато, чтобы их как следует раскрутить. Да еще и контакт был неважный. Однако я быстро догадался, чем его можно улучшить. Поплевав на штыри, я снова приложил к ним клеммы, турбины взвыли гораздо громче, раскрутились, затарахтели, и тут же звук выровнялся, набрал силу и мощь.
— Есть! — радостно выкрикнул я.
Молчунья из кабины показала мне поднятый вверх большой палец. Я вскарабкался по лесенке и протиснулся за спину водительницы, в кресло стрелка. Она опустила колпак и включила механизм герметичной затяжки. Пока акриловая полусфера сотней микрометрических винтов притягивалась к корпусу батиплана, Молчунья надела перчатку связи, и я услышал голос включившегося синтезатора:
— Начинаю поднимать давление, потерпи.
Уши сдавило, но я несколько раз сглотнул, и на некоторое время стало полегче. Поднятие давления в небольших сухих аппаратах являлось важным фактором увеличения сопротивления глубине. Броня-то не такая крепкая, как у «Валерки», поэтому приходилось компрессировать дыхательную смесь до предела, чтобы хоть немного уменьшить наружный натиск. Однако эта уловка действовала лишь на глубинах до полутора километров, а глубже аппарат все равно придется затапливать забортной водой. В этом случае без жидкостного аппарата никак, но любой разведчик укомплектован двумя сверхглубинными скафандрами линии «СГАК» — они размещались в выдвижных ящиках между нашими креслами. Один я на всякий случай выдвинул. Аппарат оказался жив — его мышцы мерно подрагивали в «рассоле», искусственный организм был полностью готов к применению. А вот я нет — катеттера у меня в спине не было. У Молчуньи, кстати, тоже. Но год назад
Привстав со стрелкового кресла, я поднял створку медицинского модуля и убедился в его комплектности. Кроме прочих полезных вещей, там, как и положено, находились четыре больших пакета с кровезаменителем и трубки с иглами для внутривенного вливания. Это было то, что надо для моего плана.
— Стартуем, — сообщила Молчунья.
Она запустила программу выхода, и перед батипланом расползлись створки затопляемой части шлюза. Гидравлический стапель шевельнулся, выдвинув нас из эллинга, установил на стартовый ложемент и убрал обратно стальную лапу. Створки за нами закрылись, из насосных каналов ударили струи воды. По мере затопления наружное давление быстро нарастало, стенки батиплана заскрежетали, принимая на себя чудовищный вес. У меня мурашки по спине побежали от этого звука. Молчунье-то хорошо, она этого никогда не слышала.
Полностью затопив шлюз, насосы остановились и подали команду на открывание наружных створок.
— Поехали! — предупредила глухонемая, наращивая мощность турбин.
В черноту забортной воды ударили три мощных прожектора «Манты», нас сорвало со стапеля, и снарядом выбросило вперед.
— Полегче там, у руля! — сказал я, потирая ушибленный подбородок. Мне становилось все теплее, хотя согревающиеся суставы зверски ломило, как бывает в теплом помещении после мороза.
— Не бурчи! — отозвалась Молчунья. — Если бы ты знал, как я мечтала вновь оказаться за гашеткой подобного аппарата! Это тебе не катер, барракуда его дери!
Знал я прекрасно, как она об этом мечтала. Примерно так же, как я о погружении в жидкостном аппарате, скорее всего. Так что, пока она не наиграется с этой машинкой, мне благоразумнее пристегнуться. Уж что-что, а ее любовь к усложненному пилотированию была всем хорошо известна. И я не ошибся — только успел пристегнуться, Молчунья без предупреждения еще сильнее разогнала аппарат и закрутила «бочку» в пять оборотов, тут же «мертвую петлю» и несколько боевых виражей.
— Эта «Манта» великолепно слушается, — сообщила водительница. — Пожалуй, лучше, чем «Валерка». Температуру в кабине поднять?
— Да нет, я вроде пришел в себя. А ты?
— Чувствую себя великолепно. Хочется еще погонять «Манту» на разных режимах.
— А какую скорость она выдает?
— Сейчас узнаем.
Она переключила сонар в режим обнаружения дальних препятствий и до отказа выдвинула рукоять сектора газа. Меня вдавило в кресло, как при старте баллистического лайнера.
— Пятьдесят узлов есть, — сообщила она. — Шестьдесят. Продолжаем двигаться с ускорением. Семьдесят.
Перегрузка ослабла, а затем и вовсе сошла на нет. «Манта» достигла скоростного предела.
— Семьдесят пять узлов без форсажа, — подвела итог Молчунья. — На форсаже даст все девяносто. Но в газовой подушке, разумеется.
— А в нормальном режиме, без перегрузок?
— На шестидесяти турбины работают без перегрева. Можно переть, сколько угодно.
— Отлично, — улыбнулся я. — Значит, Долговязый нас не догонит и уши не надерет. Ну сбавляй, сбавляй! А то не хватало еще, чтобы ты турбины перегрузила.
— Ничего с ними от получаса не сделается. Надо на повышенных оборотах аккумуляторы подзарядить.