Третья раса

Ливадный Андрей Львович

На борту отделяемого аппарата было все — ядерный реактор, криогенные камеры, бортовая компьютерная сеть, и он решился на безумный, с точки зрения машины, поступок.

У КИМа остался единственный шанс начать все заново.

Он соединился с бортовой системой отделяемого аппарата и оккупировал ее.

В тот страшный, трагический миг, когда сработали стыковочные узлы и модуль начал отделяться от изувеченной громады «Антея», Эллис совершенно не подозревала, что КИМ, который разговаривает с ней,

находится тут же, на борту.

Она считала, что он сошел с ума и убивает ее, а он просто в очередной раз пытался уложить ее спать, чтобы вести этот аппарат прочь от искалеченных обломков, чтобы снова лелеять ее сон, пока в бесконечном дрейфе сквозь Вселенную они не встретят людей…

Ничему не суждено было сбыться.

Роковой выстрел Эллис поставил жирную точку в этой драме, оставив КИМа в горьком, беспомощном одиночестве.

Она мирно грезила, в сладком удушающем забытьи усыпляющего газа, а криогенная камера с нарушенным управлением уже работала как обыкновенный морозильник морга…

КИМ видел это, но ничего не мог сделать.

На борту отделяемого модуля не было ни одного способного самостоятельно передвигаться механизма.

Некому было отремонтировать развороченный пулей пульт.

Ему оставалось одно — принять управление модулем и в срочном порядке, дождавшись, когда полностью разогреется его реактор, вести модуль назад, пытаясь догнать исчезающие в красноватом свете умирающей звезды обломки «Антея».

* * *

«Какой вязкой иногда бывает тишина», — поежившись, подумала Яна.

Они молчали, избегая смотреть друг на друга.

Реальность оказалась намного сложнее, чем думалось, и уже не могла быть описана такими простыми чувствами, как ненависть или страх.

В канву событий вплеталась любовь, и оттого на душе становилось только страшнее, тревожнее, ибо это чувство всегда страдало непредсказуемостью.

Первым тяжелую тишину нарушил Хоук.

— Итак, ты остался один с замерзающим насмерть человеком на борту, — произнес он, подняв свой взгляд на Кейна.

— Да, — ответил он.

— Что было дальше?

— Дальше? — Кейн прикрыл глаза, словно это могло помочь ему вызвать в памяти события тех часов…

…Багряная мгла прорвалась исполинским облаком каких-то частиц.

КИМ и раньше наблюдал подобные образования. При включенных умножителях становилось понятно, что эти разбросанные черными пятнами облака состоят из сотен, а может быть, из тысяч кристаллов. Они присутствовали в системе данной звезды повсеместно, но висели в пространстве абсолютно статично, и потому он уделял им внимания не больше, чем обыкновенной космической пыли.

На этот раз все происходило совершенно иначе, и виной тому оказался одинокий космический корабль,

который так же, как и отделяемый модуль «Антея», вошел в систему красной звезды со стороны окраины шарового скопления звезд.

Его обшивка была оплавлена от носа до кормы, а выпущенные в одном месте антенны аварийной локационной системы взывали о помощи на всех мыслимых частотах связи.

В этот миг, приняв эфирный сигнал от неизвестного объекта, КИМ испытал еще одно потрясение.

ЭТО БЫЛ ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ КОРАБЛЬ!..

Если машина может молиться, то он, наверное, в этот миг возблагодарил бога.

Как вовремя… Эллис еще не окончательно замерзла в испорченной криогенной камере!.. Ее можно было реанимировать, спасти…

ТЩЕТА…

Через секунду КИМ понял, что данному кораблю самому нужна помощь.

На траверзе курса уже появилась огромная уродливая освещенная кроваво-красными бликами громада изувеченного «Антея», и в этот самый миг пришли в движение разбросанные по системе рассеянные кристаллические облака.

Что послужило толчком для этого — необычная активность радиоволн, несущих упорядоченные колебания передач, наличие ли множества искусственных объектов или какая-то третья причина, оставалось непонятным, но они, до этого просто висевшие в пространстве, внезапно зашевелились, начали собираться в громадные воронкообразные смерчи и…

Они ринулись к вновь прибывшему человеческому кораблю.

Огромные синевато-черные воронки, бликующие багряными отсветами, неслись в пространстве прямо на обожженную, потерявшую всякое управление космическую яхту «Дансия».

Эфир порвался сухим треском помех, и вместо кодированной передачи на несущей частоте возник человеческий голос:

— Всем, кто меня слышит! Говорит борт «Дансии». Неопознанный корабль, умоляю, ответьте! У меня на борту жена и ребенок, я потерял управление, меня атакуют какие-то чудовищные формы пространственной жизни! Молю, помогите!

КИМ и «Антей» отреагировали по-разному.

Покалеченный фотонный корабль внезапно окутался вспышками сжигающих жалкие остатки топлива корректирующих дюз и начал плавный разворот, двигаясь наперерез собравшимся в воронки облакам кристаллических частиц.

КИМ видел, что две чудом уцелевшие батареи противометеорных орудий начали разворот, нацеливая свои стволы на агрессивные образования.

Еще секунда, и в космос полетели частые, режущие глаз стрелы когерентного света.

Врезавшись в ближайшую к «Антею» воронку, лазерные разряды испарили часть составляющих ее кристаллов, воронка на миг распалась, словно эпицентр попадания окутался роящимся облаком насекомых, и…

Прямо на глазах в космосе вместо одной огромной воронки образовался десяток более мелких смерчей.