Третья раса
Шрифт:
Если учитывать состояние энергетических систем «Антея», то у древнего человеческого корабля не было ровно никаких шансов в начинающемся противостоянии.
Он мог сделать только одно — до конца выполнить свой долг перед внезапно появившимися в поле зрения людьми, биться до последнего эрга в накопителях, а затем застыть мертвой, бесформенной, лишенной жизни и смысла грудой металла.
Что он и сделал.
Слабые энергетические разряды все еще кроили багряный сумрак пространства, когда КИМ, находящийся на борту
«Антей» расходовал последние эрги и должен был умереть в течение ближайших нескольких минут. Помощи от его бортовых киберсистем в реанимации Эллис ждать больше не приходилось.
Люди, так внезапно появившиеся в поле зрения, также не могли ему помочь.
В эфир на несущей частоте вновь ворвался голос:
— Внимание… Всем, кто меня слышит!.. — Голос дрожал, прерывался… — Корпус моего корабля теряет герметичность… Я успел уложить ребенка в криогенную камеру спасательной капсулы. Я молю — спасите его!.. Умоляю…
Дальше последовал нечленораздельный хрип.
КИМ, который вел отделяемый модуль «Антея» на сближение с гибнущим кораблем, видел, как из покалеченного корпуса «Дансии» выметнулось облако кристаллизующейся атмосферы и в этом жутком ореоле в космос выбросило продолговатый цилиндр аварийно-спасательной капсулы…
«Антей» к этому моменту уже окончательно истратил скудный энергетический запас.
Облако кристаллов уже окружало его, втягиваясь внутрь через многочисленные разломы обшивки.
Ингибридорная составляющая КИМа, занимающая сейчас место системы управления модуля, восприняла гибель своей «перезапущенной» половины как состоявшийся факт.
Сканеры модуля поймали капсулу, и через минуту контакт с ее внутренними системами был установлен.
Люк капсулы оставался открыт. Что-то не сработало во время аварийного старта, и теперь внутри крохотного аппарата царил вакуум, в котором плавали два человеческих тела.
Криогенная камера с заключенным внутри ребенком работала. Ей не могли повредить ни вакуум, ни космический холод. Она обладала своей системой защиты и могла благополучно функционировать даже в более экстремальных условиях.
Беглый осмотр возможностей данного аппарата и знакомство с его бортовым компьютером мгновенно показали КИМу, что ребенка, несмотря на высокую надежность систем крионического сна, все же ждет неизбежная смерть. Состоится она сейчас или же через несколько сот лет, принципиального значения не имело.
Проблема заключалась в том, что «Дансия», по-видимому, была спроектирована как маленький внутрисистемный прогулочный корабль и его средства спасения, соответственно, не рассчитывались на длительные космические перелеты.
Эта капсула в лучшем случае была способна болтаться тут до второго или третьего пришествия, не более. Ее компьютер оказался способен всего лишь поддерживать функции криогенных камер и
Сканирование показало наличие на борту реактора и какого-то незнакомого КИМу пространственного привода, но обнаруженный им блок навигации не был приспособлен для полетов между звездами.
Ситуация складывалась патовая.
Эллис к этому моменту уже практически превратилась в кусок льда.
А ребенок был жив.
Воронкообразные вихри приближались со всех сторон.
КИМ был вынужден принимать какое-то решение… И он принял его.
Соединившись с бортовым процессором разгерметизированной «Дансии», он в буквальном смысле изнасиловал агонизирующий электронный мозг яхты, вырвав из его баз данных все, что касалось того курса, каким попал в шаровое скопление этот корабль.
Бегло просмотрев полученные данные, КИМ понял, что ближайшая колонизированная людьми планета расположена в двадцати световых годах отсюда, за прослойкой так называемого Рукава Пустоты.
Спасательная капсула не могла добраться туда самостоятельно. У маленького аппарата с ограниченными мощностями и не рассчитанным для таких перелетов компьютером не было ровным счетом никаких шансов выбраться из скопления к обитаемым мирам.
Несколько бесконечных секунд отделяемый модуль «Антея» и утлая спасательная капсула летели параллельно друг другу.
Эти мгновения затягивались в вечность, потому что КИМ должен был принять окончательное решение.
Взглянув внутрь себя, он вдруг осознал, что, перезапустив бортовой компьютер «Антея», Эллис, сама того не ведая, оказала ему неоценимую услугу — она освободила ингибридорную личность КИМа от гнета исполнительных программ.
Он понял, что волен поступать как угодно.
С потерей базовых программ его сознание оказалось свободным — ничто более не заставляло КИМа любить людей и беречь их жизни.
Это был прекрасный и одновременно жестокий миг.
МОМЕНТ ИСТИНЫ…
Облака кристаллов недолго находились в развороченной утробе «Антея». Их вдруг перестал интересовать полностью обесточенный корабль, и первый сгусток непонятных частиц уже выдавливался в космос сквозь разлом его обшивки, на глазах формируя бешено вращающуюся воронку.
Эллис уснула, и ее сон был похож на ледяную вечность…
Ингибридорная личность КИМа на миг превратилась в пучок электромагнитного излучения, ударилась в чашку параболической антенны спасательной капсулы, скользнула под толстыми, собранным в жгуты оболочками компьютерных кабелей.
Укрепленная под низким сводом спасательной капсулы видеокамера внезапно ожила, повернулась, словно кто-то желал осмотреться внутри тесного, освещенного тусклой аварийной лампочкой отсека.
КИМ увидел тела двоих мертвых людей, что плавали в ледяном безмолвии вакуума.