Третья рота
Шрифт:
— Мы всё прибываем, а вы всё малеете…
Да. Мы всё прибываем, а враги всё малеют, и это уже не в масштабах бывшей России, а на всей земной планете.
И как-то немного неудобно на фоне грандиозных мировых событий говорить о судьбе
Я — капля в багряном океане народной борьбы, и во мне, в его капле, отразилась вся его красота и величие, и во мне ревели его бури, когда он грозными валами шёл на вооружённый штурм крепостей старого мира, и во мне сияет он дивной красой в эти дни, когда идёт он на трудовой штурм старого мира во имя Мира и Коммунизма.
В клубе Совета Министров состоялось собрание актива советской интеллигенции, которое вели писатели.
Собрание было посвящено итогам работы XX съезда нашей партии.
Все с радостью приветствовали то, что гениально начертал исторический съезд победителей тьмы.
Было торжественно и празднично.
И вот выступает Корнейчук и в своей речи, между прочим, говорит:
— Зря критиковали Сосюру за стихотворение «Любите Украину». Ничего враждебного в этом стихотворении нет. Это проявление
Я смотрел на лица, и все они слились перед моими глазами в одно туманное пятно от навернувшихся слёз.
Потом выступал Малышко, и тоже в своей речи — горячей и страстной, в которой его сердце от гнева на врагов народа задело своим огнём даже тех, кто ни сном ни духом к ним не причастен, он тоже сказал обо мне, что зря меня били, ни за что калечил меня Каганович…
И я от радости всё простил — и то, что кричал на меня Корнейчук, и статью Малышко против меня в «Радянській Україні», и всё и всем дезориентированным братьям, которые били меня так, что аж сердце гудело от ударов.
Вы же знаете, как у нас умеют бить!
Я всем прощаю и всех люблю.
Люблю даже Н. и С. К.
Но больше всего я люблю свою Донетчину и Третью Роту, которая путеводной звездой светила, светит и будет светить мне на поэтическом пути, сливая свой свет со звёздами Коммунизма, которые всё ярче и всё ближе сияют на нашем трудовом небе.
Лето 1926 года — Харьков
Зима 1942 года — Москва
Зима 1959 года — Киев