Третья стража
Шрифт:
– Зачем вы увязались за мной?
– резко, не сбавляя темпа, на бегу спросил Уно.
– Ну, предупредить, помочь, может быть...
– Ах, помочь!
– хмыкнул Уно.
– Помочь не наломать дров!
– А я и не собираюсь ломать... дрова, - Уно неожиданно затормозил и развернулся к ГИ лицом.
– Я не знаю мир, откуда вы родом. И не знаю, что принято делать в вашем мире когда другим плохо. Может у вас принято быть лишь сторонними наблюдателями, но в нашем мире... И я не успокоюсь до тех пор, пока этот здешний мир не расшатаю так...
– Но, послушайте, Уно, - растерянно пролепетал ГИ.
– Не хочу слушать!
– отрезал Уно, сам того не замечая, что повторяет слова несчастного Гомункулуса.
– Пора не только болтать, но и делать, хоть что-то!
Уно в ярости развернулся и налетел на огромный волосатый столб, совершенно неожиданный в этом проклятом тумане.
Уно вскинул голову вслед за уходящим ввысь столбом и увидел, что его внимательно изучает огромный, неестественно огромный глаз.
19
Сумк удивленно повертел головой. Туман остался где-то далеко в верху, здесь плавали лишь жалкие ошметки.
На небольшом пятачке, в тихой и уютной ложбинке, расположилось сотни три чистеньких и опрятных старичков. Похоже у старичков был тихий час. Сбившись в небольшие кучки, старички мирно посапывали, изредка вздрагивая во сне и аппетитно чавкая.
– Старцы!
– брезгливо поджав губы, прошептал Путник.
Берк угрюмо кивнул, а Сумк удивился:
– За что вы их так не любите?
– Интеллектуальные клопы! Их не только я не люблю, их никто и нигде не любит. И скажите спасибо, что мой драгоценный братец Шаркан не успел дать и вам повод их не любить.
– Спасибо, - машинально сказал Сумк, разглядывая окружающий пейзаж.
Местность вокруг, ничуть не напоминала знакомый овраг, куда Сумк прыгнул вслед за всеми. Как только серая пелена не спеша поднялась, Сумк с удивлением обнаружил, что стоит на небольшом холме. Рядом растерянно озираясь стоит Берк и Путник, но этот-то, как раз с таким видом, как будто каждый день только и делает, что прыгает в овраги, а попадает на холмы. Прямо перед ними расстилалась эта самая ложбинка, с лежбищем загадочных старцев, внушающих такое отвращение Путнику.
– Уже насосались!
– зло процедил Путник и стал спускаться с холма, стараясь не смотреть в сторону лежбища.
Сумк еще раз окинул все внимательным взором, но нигде не увидел даже следов: ни Крака, ни тем более ужасного Черного Квадрата. Сумк скептически хмыкнул и двинулся вперед стараясь ступать по единственным хорошо различимым следам, следам - Путника. Замкнул караван Берк, вновь ставший прежним - сильным и ловким охотником, и в руках у него вновь был верный арбалет.
Дальше нам нельзя!
– Путник вдруг резко затормозил, так что Сумк, шедший следом, по инерции налетел на его спину. Спина была твердая и холодная на ощупь, словно под одеждой Путника был панцирь. Сзади Сумка наподдал Берк, и Сумк успел подумать, что можно посочувствовать металлической болванке, когда она находится между молотом и наковальней,
Впереди в тумане стала вырисовываться гигантская ажурная конструкция: этакая вместительная посудина со множеством причудливых ножек. "Ножки" зашевелились, сооружение пришло в движение и стало видно, что это огромный, словно водонапорная башня, паук. Посреди единого головобрюха торчал безобразный глаз величиной с небольшое озеро. А внизу совершенно крошечный, почти незаметный рядом с безобразной паучьей лапой стоял Уно, и к его ногам испуганно жался пес.
20
– Ну, чего уставился?!
– крикнул Уно, запрокинув голову.
– Вы бы лучше в глаза ему не смотрели, на всякий случай, - заскулил пес ГИ. Сам он лег у ног Уно, закрыл глаза, а для верности накрыл морду лапами.
В бессильной ярости бросился Уно на гигантскую паучью лапу: колотя кулаками и вырывая клочья шерсти...
Паук шевельнулся, и словно холодные скользкие пальцы проникли в мозг Уно: неспешно копошась в мыслях и перебирая копилку памяти. Перед широко распахнутыми глазами Уно вдруг возникли цветовые пятна, завертелись, сложились узнаваемые картинки, и вот уже воспоминания детства шальным калейдоскопом.
Потом "пальцы" напряглись, силясь вырвать все мысли как единый больной зуб и... ослабли.
Паук заворочался и подцепил Уно когтем за шиворот.
Впившись двумя руками в соседнюю паучью лапу, Уно попытался вырваться освободиться, но паучья шкура под руками треснула, и Уно повис в воздухе, зажав в руках жалкий клок шерсти. Под вырванным клоком на лапе паука явственно блеснул металл.
– Консервная банка?!!
– пораженно вскрикнул Уно, а пес ГИ еще сильнее вжался в землю и тихонько завыл.
21
– Если вы собираетесь стрелять, - спокойно сказал Путник застывшему рядом Берку, - то теперь как раз самое время. И цельтесь, пожалуйста, в глаз!
Берк, как механический автомат, медленно, невыносимо медленно поднял свой огромный арбалет...
– Стреляй! Ну же, стреляй!!!
– нетерпеливо вытанцовывал рядом Сумк.
Не обращая ни на кого внимания, спокойно и сосредоточенно, Берк очень тщательно прицелился и наконец выстрелил.
Раздался громкий и резкий звон. Глаз "паука" Фрама пошел трещинами, а потом на землю посыпались осколки самого обыкновенного стекла.
Фрам завертелся на месте, взрывая землю вокруг своими стальными когтями, и сильно накренившись, стал заваливаться на бок.
Уно, сорвавшись с паучьего когтя, рухнул прямо на спину затаившемуся Генеральному Инспектору.
– Ну, а теперь - готовьтесь!
– так же спокойно, будто ничего не произошло, сказал Путник и взялся за рукоять своего меча.
Из черного провала, зиявшего на месте разбитого стеклянного глаза Фрама, торжественно плавно и медленно выплыл и развернулся огромным пиратским флагом, чуть вздрагивающем на ветру от мерзкого плотоядного возбуждения - Черный Квадрат.