Третья террористическая

Ильин Андрей

— Который сбили. Его — сбили, а в заключении написали про каких-то, блин, птичек!

— А в чем разница?

— В международном престиже компании и сумме страховых выплат. Одно дело — птички, и совсем другое — умышленное повреждение воздушного судна, повлекшее за собой катастрофические последствия.

— Так вы из авиакомпании? — догадался прокурорский чин. — И что вы от меня хотите?

— Приобщить к делу показания свидетелей. Можете считать это добровольной помощью следствию.

Гости вытащили диктофон и включили запись.

— «…Я увидел сильную вспышку,

вот здесь, сзади, а потом самолет стал падать…»

«Интересно, как они на меня вышли? — удивился про себя прокурорский работник. — Очень точно вышли, на того, на кого надо! Что вряд ли случайность».

— Нам кажется, что все мы заинтересованы в установлении истины. В связи с чем мы, со своей стороны, готовы оказать всемерную помощь следствию.

И, достав из кейса, показали стандартный лист бумаги, где фломастером была написана цифра. Цифра пятьдесят и три нуля.

Значит, если поторговаться, дадут семьдесят-семьдесят пять. Неплохой довесок к месячной зарплате. Жаль, что он пройдет мимо рта.

И прокурорский работник отправил в рот ложку принесенной гостями икры.

Эх, им бы раньше прийти, хотя бы на денек. Он бы, конечно, и тогда не помог, но у него хотя бы был повод пообещать помочь. А теперь — поздно. Потому что той авиакатастрофой занимается новый, принятый в их отдел, работник. Рядовой работник. Который, судя по многим признакам, не рядовой и не их работник. А «оттуда», с «пустой площади», которая рядом с «Детским миром».

Так что заработать на самолете без риска потерять работу затруднительно… Хотя…

— Рад бы, ребята, помочь, но это не по моему ведомству. Я самолетами не занимаюсь, — развел руками прокурорский чин. — Но… могу дать вам совет. — И, взяв салфетку, написал цифру пять. Добавив к ней три нуля. — Добрый совет.

Гости быстро переглянулись, вытащили и положили на стол деньги. Которые хозяин дома ловко прибрал к рукам.

— Не лезьте вы в это дело!.. Непростое это дело…

И многозначительно ткнул пальцем в потолок. Вряд ли для того, чтобы гости обратили внимание на его новые натяжные потолки.

Когда «представители авиакомпании» ушли, хозяин дома «пробил» их адреса по своим каналам.

А-а… ну тогда все ясно! Их наглость ясна. Обеспеченная составом учредителей, куда входят родственники не последних в стране фамилий, против которых прокуратуре идти все равно что против ветра по малой нужде. Вот на что они рассчитывали! Только на этот раз они промахнулись! На этот раз это не рядовое следствие, которое можно повернуть хоть так, хоть эдак, на сей раз все обстоит серьезней.

Что он им за гонорар в пять тысяч баксов попытался объяснить. А уж поняли они или нет…

Гости — не поняли.

Вернее, поняли не сразу.

Вернее — слишком поздно…

Потому что через пару дней к ним в офис завалилась веселая толпа в маскарадных, цвета хаки, костюмах с одноцветными масками на лицах, с неигрушечными пистолетиками в руках. С ходу опечатав все помещения, вплоть до туалетов.

— На каком основании? — попытались протестовать они.

— Налоги надо платить. Чтобы спать спокойно, — популярно объяснили им.

Нет,

они не испугались — в первый раз, что ли, — они срочно сделали звонок по хорошо известному им телефону. По тому, откуда прибыла эта маски-шоу-группа. Но тот человек, который обычно отвечал за отмену «маскарадов», на этот раз к телефону не подошел.

Что было уже интересно!..

Но еще интересней стало, когда стало известно, что у них опломбировали на таможне груз! Причем проплаченный. Причем дважды проплаченный — налом и безналом!

«Что за ерунда?!» — ломали они головы.

Но потом их нашли свидетели авиапроисшествия и, вернув деньги, сказали, что ошиблись, что никаких вспышек возле двигателей не видели, потому что в этот момент были дома, в комнате с опущенными шторами, где крепко спали, накрывшись с головой подушкой, приняв упаковку снотворного.

После чего все стало более-менее понятно.

Хотя не понятно, из-за чего такой сыр-бор разгорелся. Неужели из-за какого-то паршивого самолета?..

Из-за него!

Но не только из-за него!.. Вернее — не столько…

Глава 9

В серьезные бои они не лезли. Серьезный бой партизан с регулярной армией безнадежен. Армию победить в открытом бою нельзя — их просто расстреляют из орудий, выведенных на прямую наводку, или вызовут «вертушки» и накроют залпами ракет «воздух — земля», смешав с грязью.

Партизан должен действовать исподтишка, «комариными укусами» тревожа регулярные части. Конечно, сам по себе укус комара безопасен. Если он один. Но если комаров будет много, то они постепенно могут высосать из организма всю кровь.

Этим принципом они и руководствовались. Больно жалили и уходили, как можно быстрее и как можно дальше, не по прямой, а петляя и путая свои следы, как зайцы. Уходили в «зеленку». Отдыхали там, где их заставала ночь, или день, если шли ночами. Спали под кустами, вповалку, вжимаясь друг в друга, ища тепла и все равно замерзая так, что зуб на зуб не попадал. А поднявшись, зачастую даже костер не могли развести, чтобы согреться и приготовить пищу, потому что над лесом барражировали «вертушки» и где-то там, на высотках, засел наблюдатель-корректировщик, который, заметив дым, наведет на них огонь минометной батареи, что накроет их залпом.

Встали, отряхнулись от росы и айда мотать километры! Впереди, налегке, с автоматами на изготовку боевое охранение — им, если что, умирать первыми, принимая удар на себя, — в центре основное ядро, позади арьергард. Шаг за шагом. Шаг за шагом…

Остановка.

Уходит в разведку дозор. Вынюхивает, что там впереди.

Дорога — впереди, по которой проходят воинские части. Полноценную колонну им не взять — кишка тонка, но можно выследить одинокую, отставшую машину и, засев по обе стороны дороги, открыть ураганный, из всех стволов, огонь на поражение. Разом, по команде, разобрав цели, отстрелить по рожку, изрешетив кабину и борта так, чтобы на каждом сантиметре по дырке. И в каждом сидящем в кабине и кузове — по дырке. Забросать для верности машину гранатами…