Третья

SVO

Не хочу думать об этом. Один, два, три… снова считаю до ста, сбиваюсь, перейдя рубеж за сорок.

Зачем люди уничтожили такой прекрасный мир? А голос профессора звучит всё настойчивей:

– Мир был совершенно другим. Люди жили на земле, на пяти континентах, разделёнными океанами. Огромная поверхность воды, которую невозможно перейти или переплыть самостоятельно. На этих континентах жило чуть больше семь миллиардов человек, образуя порядка двухсот стран. Их объединяли и разделяли языковые и религиозные особенности. Уровень жизни в странах также был неодинаков. Люди, живущие на поверхности

нашей планеты, дружили и враждовали между собой.

Одни хотели завладеть тем, чем владели другие; страны нападали друг на друга, всё отстаивали свои интересы; никому и дела не было сохранить общий для всех свободный мир.

На земле было много воин, но самой страшной была «Третья наземная война». Мир стал другим без шанса вернуть и всё исправить. Каждый день теперь даётся человеку с колоссальным трудом.

– Так, что же произошло? – Спросить решился лишь один из нас.

Профессор, изогнув пурпурно накрашенные губы, удовлетворённо кивнула, словно ожидала этот вопрос, запустив следующий слайд:

– Человечество, не познав ещё такого горя, которое предстояло узнать тем, кто живёт сегодня, было совершено другим. Их действия часто были эмоциональными, экспрессивными, хаотичными, приводящие к весьма странным и сумбурным поступкам.

Выдерживая паузу, дала шанс рассмотреть нам синий шар с разноцветными полосами, ректор провела лазером по надписи «планета Земля вначале двадцать первого века, вид из космоса».

– Катастрофа произошла ещё в двадцать первом веке, тогда наша планета выглядела именно так! Людей на земле было в шестьдесят раз больше, чем сейчас, а стран и вовсе осталось лишь семнадцать. Наша страна на данный момент крупнейшая. Каждая из ста девяноста пяти стран двадцать первого века имела свой управляющий аппарат, принимающий решения от лица своих жителей. Это вам сложно понять. – Она встряхнула тёмными локонами, словно отмахивалась от назойливого насекомого.

– Между управляющими структурами стран было много нелепых, порой и абсурдных договорённостей, но были и те, что служили во благо всему человечеству. Нередко эти договорённости нарушались, провоцируя на конфликты, решаемые как дипломатическим способом, так и насильственным с применением разнородного орудия. Это были постоянные истории, испокон веков, нации отстаивали свои права и нарушали чужие. Те, кто из вас хорошо изучал историю и знают, что мироздание включает в себя деление на эпохи… – Она замолчала, окинув всю группу вопрошающим взглядом, ни один не отозвался. Наверное, профессор опять ожидала какого-то ответа. – Что ж, помните, предмет «Мироздание» является ключевым на аттестационных экзаменах.

Щёлкнув кнопкой пульта сменив слайд, тукнула пурпурной точкой лазерной указки в гущу людей на картинке.

– Одна из проекций войны близкая к подлинной! Люди гибли в войнах ещё до первой эры мироздания, а уж в период средневековья были случаи столетних войн. Жизнь людей преследовали боль, смерть, голод, разорение и несчастья, но по их вине.

– Как же она любит всё время кого-то упрекать, дед говорит, это была необходимость. – Шепнул мне Лето.

К слову, многие мальчишки увлекались историей и мой сосед Лето, уж точно из их числа. А его ворчливый дед может часами

перечислять названия воин, даты, когда они начинались и оканчивались, кто был виноват, а кто был прав. Но мы так редко видели яркие, тем более раскрытые на пять метров картины, что всё внимание было захвачено иллюстрациями.

Профессор осекла Лето одним лишь взглядом, это она умеет, как никто другой. Парень вжал голову в плечи, демонстративно смотря на проекцию и только тогда, она продолжила:

– Одна из стран нарушила всё мыслимые и не мыслимые предосторожности, впервые массово применив страшнейшее оружие. Ужасней оружия не было применено ни разу до той поры. Оно было запрещено международными конвенциями. Пожалуй, вам ещё рано о конвенциях. – Она снова поджала губы. – В общем, одна из стран применила новейшее оружие.

Мадам перевела дыхание, словно сама присутствовала в то время, более столетия назад. И щёлкнув пультом, сменила слайд на тот, где падают снаряды. Затем на искажённые лица от боли, на кровоточащие раны людей.

– Никто и не мог предположить, что произойдёт подобное… – Обвела лазерной указкой женское лицо, искажённое криком. – Снаряды падали с неба, раскрываясь, в воздухе покрывали землю белым, словно пепел порошком. Всё, чего касался порошок, сгорало практически за секунды. Ветер разносил порошок на многие сотни километров, покрывая всё на своём пути этим проклятием.

– Что такое проклятие? – Лето почти подпрыгнул, задрав руку, за что был вознаграждён тем же недовольным взглядом.

– Это неважно, – отмахнулась профессор, вернувшись к иллюстрации.

– Мой дедушка тоже часто говорит «проклятие», но никогда не может объяснить, что это. – Группа захихикала, но окинутые сухим, прожигающим взглядом мадам, всё тут же утихли.

– Лето, проклятие – это как пожелание, но отрицательного характера.

– Пожелание? – Попробовал он на вкус. – То есть если я своей подруге желаю быть счастливой и здоровой, то проклятие, это когда я пожелаю ей болеть и быть несчастной? – Непроизвольно взгляды устремились в его сторону.

– Очень близко к этому, – задумчиво кивнула профессор.

– Ну, дедушка даёт. – Лето хлопнул рукой по пластиковому корпусу парты. – Получает, дед постоянно всем желает бед и несчастий?

– Для твоего дедушки это лишь безобидный фразеологизм, не имеющий смысловой нагрузки. – Профессор оперлась руками о небольшую кафедру.

– Фразеологизм? – Буркнул недоумённо Лето, рухнув обратно всем весом на стул.

– Нужно чаще читать то, что задают на дом. После лекции принесёшь свой плезис на проверку.

Сосед прикусил губу, явно решив впредь молчать. Профессор, перекинув взгляд на картинку, продолжила:

– Животные, и люди умирали от ожогов и удушья. Крики и стоны от боли заполняли собой мир. Страдания людей были ужасающими, если они не умирали от удушья, то их разъедали ожоги. Ветер так быстро разносил яд, что остановить это было невозможно. Число поражённых от удушья становилось столько, что их не успевали хоронить и многие лежали на улице, источая ядовитые пары. А воздух всё тяжелел и сгущался, дышать становилось всё тяжелей. Птицы падали замертво на землю, животные выли, люди стонали, мир взвыл от боли.