Треугольная жизнь
Шрифт:
– Как за что? Если б не ты, я бы до сих пор пешком ходил!
«Линкольн» умчался, а Зотов так и остался на тротуаре с пушкообразной бутылкой, точно артиллерист, отставший от своей батареи. Эту историю Башмакову в лицах со знанием дела рассказала Вета. У ее папаши какие-то общие дела с Шахалиным, и виллы их на Кипре стоят рядом. А Гефсиманов-младший еще совсем недавно был советником президента по культуре.
Свои посиделочные концерты Каракозин заканчивал обычно знаменитым «Апельсиновым лесом» – лучшей песней барда Окоемова. Народ подхватывал и пьяным хором, роняя бескорыстные романтические
Надо сознаться, Башмаков, придя в «Альдебаран», почувствовал, что его неодолимо тянет к Каракозину и что он чуть ли не влюблен в этого остряка и гитариста. Влюблен не в «голубом», конечно, смысле… Как же мы все испортились за последнее время, будто уже и невозможно обычное мужское товарищество! Скоро в гостиницах в номера к мужикам будут подселять исключительно дам, чтобы, не дай бог, что-нибудь не случилось промеж однополыми соседями!
Однако Каракозин с самого начала запрезирал «Товарища из центра» и любил даже во время застольного пения прикрикнуть на нового заместителя начальника отдела:
– Олег Трутневич, ты не рот открывай, а пой! Это тебе не райком! Или боишься?
Иногда Башмакову казалось, будто в нем подозревают чуть ли не агента КГБ, и прозвище «Товарищ из центра» дано ему не случайно. Конечно, никаким осведомителем Олег Трудович не был, хотя Докукин, принимая на работу, и просил его «поприглядывать».
– Совсем оборзели, – пожаловался Михаил Степанович, – я о таких вещах только на рыбалке с проверенным человеком могу поговорить, а они в курилке черт знает что языком мелют! Советскую власть, говорю тебе как коммунист коммунисту, доброта погубит. До-бро-та. Так что – поприглядывай!
Башмаков в ответ значительно кивнул, но, конечно, ни о каких происшествиях в отделе никогда не рассказывал, да и сам Докукин, кажется, проинструктировал своего протеже только для порядка и давно забыл об этом. Лишь иногда, встретив Башмакова в коридоре и зазвав в кабинет, он начинал по-землячески доверительно жаловаться на институтские сложности и полное непонимание проблем там, наверху:
– Чем выше, тем козлее! В Пизанской башне, Олег, живем. Говорю тебе это как коммунист коммунисту. Скоро пизанемся. Ско-оро! Как там Каракозин?
– Да никак. Как все…
А на самом деле Джедай был лихой мужик: таскал на работу чудовищный самиздат и в открытую пересказывал сообщения Би-би-си о маразме Брежнева, об очередной голодовке ссыльного академика Сахарова, которая выражалась, кажется, в том, что «невольный горьковчанин» отказывался от талонов на колбасу и мясо. Рассказывая все это, Каракозин иной раз с ироническим вызовом поглядывал на Башмакова, а порой даже спрашивал:
– Олег Райкомович, я тебя не шокирую?
Башмаков однажды пытался объясниться и залепетал о том, что в райкоме работают нормальные, честные люди, а не вурдалаки какие-нибудь, хотя, конечно, и такие встречаются. В ответ Каракозин только ухмыльнулся и рассказал анекдот про то, как Брежнев, решив узнать жизнь простого народа, переоделся, сбрил брови, пошел в Елисеевский гастроном и потребовал икры. Ему выставили банку кабачковой – «заморской».
Лаборатория захохотала, а Рыцарь Джедай посмотрел на Башмакова с презрительной осведомленностью и добавил снисходительно:
– Олег Трудоустроевич, мы тебе верим! Спи спокойно!
А потом Башмаков попал и вовсе в скверную историю. Он даже на некоторое время сделался в буквальном смысле изгоем. Дело было так. Каракозин принес залохматившийся ксерокс романа «В круге первом». Потайное сочинение выдавалось желающим на одну ночь. Только для Уби Ван Коноби было сделано исключение – он с учетом занятости и очередного конфликта с Р2Д2 получил запретные лохмотья на два дня. Поутру прочитавший приходил в лабораторию сам не свой – то ли от бессонной ночи, то ли от художественного и нравственного потрясения.
– Ну-у? – сурово спрашивал Каракозин.
Прочитавший обычно только закатывал красные от недосыпа глаза.
– То-то! – констатировал Рыцарь Джедай.
И вот в один прекрасный день, когда в сборе был почти весь коллектив (Уби Ван Коноби зашел в комнату по какой-то руководящей надобности), случилось то, чего Башмаков давно ожидал и к чему внутренне готовился. Но именно в тот момент он расслабился, безмятежно сидел за своим столом и наблюдал в окно воробья, который в большой горбушке хлеба выклевал себе целую нишу и устроился в ней, как в гроте, на отдых. Эта картинка живой природы вдруг напомнила Олегу некий непреложный закон всеобщего существования.
– Будешь? – спросил Каракозин заговорщицки, словно предлагал выпить в рабочее время, и протянул толстую папку. – Завтра отдаю!
Все с интересом замерли, ожидая, как отнесется «Товарищ из центра» к такому предложению. И Башмаков вдруг замялся. Дело в том, что «В круге первом» он читал еще в райкоме: такие книжки часто приносил Гефсиманов. И это лукаво называлось «знать оружие идейного противника».
«Одна сволочь в бане дала почитать», – обычно говорил сын могучего партийного босса.
Более того, Слабинзон сделал с этого романа два ксерокса – себе и Башмакову, а Борис Исаакович, увлекшийся на старости лет переплетным делом, облек копии в алый ледерин. Так что Солженицын стоял у Башмакова на полке между Хемингуэем и Евтушенко. Правда, на всякий случай корешок остался безымянным.
Пауза затягивалась, и Олег Трудович поймал на себе подозрительные взгляды сотрудников, даже Нина Андреевна (а с ней у него к тому времени уже обозначилась взаимная симпатия) сделала обиженно-удивленное лицо. В такой ситуации сказать, что ты уже читал, означало попросту расписаться в трусости, если не в сексотстве.
– Давай!
– На Лубянке население принимают круглосуточно! – подсказал Каракозин.
– Тебе видней, – отпарировал Башмаков.
Когда, упрятав папку в портфель, Олег снова глянул на горбушку, воробья там уже не было – ее ворочал клювом жирный грязно-перламутровый голубь.
– Ну-у? – спросил на следующий день Каракозин, и опять же в присутствии общественности.
– Очень своевременная книга! – ответил Башмаков. – Одно мне непонятно: зачем надо было государственную тайну выдавать?