Три дня

Баренберг Александр

— Угу, — невесело промычал тот. Видимо жена, известная истеричка, опять устроила скандал на прощание. Часто встречаясь с ними на гражданке, я всегда поражался Пашиной терпимости. Как он умудрялся с ней ладить, я не представлял.

— А, Светка опять сказала: «Убьют — домой можешь не возвращаться!»? — я уже давно заметил, что в военной форме меня сразу начинает «пробивать» на черный юмор.

— Типа того, — ответил Паша, на всякий случай, однако, перекрестившись. Дело в том, что Паша был русским. Не «русским», а именно русским. Приехал двадцать лет назад с матерью и отчимом-евреем. Посещал

православную церковь, и был, при этом ярым патриотом Израиля, поболее многих евреев. Его выставленный всегда напоказ нательный крестик вначале несколько напрягал кое-кого из наших религиозных сослуживцев, но вскоре все привыкли и перестали обращать внимание.

Вскоре подошел отлучавшийся в штаб Эрез. Поздоровавшись с теми, кого еще не видел, он сказал:

— Идите оформляйтесь, кто еще не успел. Потом на «площадку». У нас много работы, будем вскрывать «консервы».

Мы собрались на «площадке», где в прорезиненных «презервативах» ждали своего часа все сорок два положенных батальону по штату бронетранспортера. Старые, добрые, знакомые до последнего винтика М-113.

— Надо сделать это в темпе. Олег, — Эрез обратился ко мне, как к самому старшему. — Организуй группы и приступайте. Я в штаб.

— Помниться, десять лет назад ты тут обдирал пальцы вместе с нами? — подколол его я.

— Я тогда был замкомвзвода, — парировал Эрез.

— Ну а где твой замкомвзвода? — не сдавался я.

— Отдыхал на Кипре. Должен вернуться первым же самолетом. Звонил недавно, сказал — к вечеру будет.

Мы занялись делом. Работы, действительно, было навалом. Сначала надо было аккуратно отсоединить системы поддержания микроклимата, потом стащить задубевший от многолетнего стояния брезент «кокона», расстегнув его давно потерявшие желание это делать «молнии». Затем вывезти БТРы с «площадки», выстроив их поротно и проверив наличие в них всего, что положено. От пулеметов с боеприпасами до спальных мешков экипажа. В этом нам помогал прапор с базы.

Часа через четыре, устав, как собаки и таки ободрав руки до крови, мы закончили.

Эрез притащил сухой паек и мы, едва сполоснув руки, бухнулись прямо на пыльный брезент, разбросанный по «площадке» и набросились на жратву.

— Перекурим и пойдем получать шмотки, — закончив обед, сказал комвзвода.

Получив в оружейке свое штатное оружие (укороченный М-16 без «наворотов»), я пристроился к короткой очереди в вещевой склад. Очередь двигалась быстро, на складе просто раздавали готовые мешки со стандартным

'барахлом»: разгрузка с пустыми магазинами, каска с броником и всякой полезной мелочью.

— Привет! — кивнул я знакомому кладовщику.

— Олег, — он задержал меня за рукав и понизил голос. — Получили новые американские спальники. Очень удобные. Есть несколько лишних. Хочешь?

— Разумеется, — тут же ответил я. В чем была прелесть службы в штабной роте, так это в близком знакомстве с кладовщиками. Немало проведенных вместе дежурств и выпитого кофе, не говоря уже о кое-чем покрепче, не прошли даром.

Мы уселись тесной группой в свободном углу ремонтного ангара и занялись подгонкой снаряжения.

— Пока мы все вместе, распределим обязанности, — сообщил Эрез, доставая папку со своими

бумагами и надевая очки. — Боевое расписание отличается от обычного.

«Ветераны» наверняка его помнят, а «молодежи» я сейчас объясню.

— «Господа действительные рядовые, несомненно, знают свои обязанности, а господам кандидатам я считаю полезным напомнить», — процитировал я близко к тексту любимую книгу на ухо Паше.

— Действительно похоже, — улыбнулся тот.

Я оглядел лица товарищей. Несмотря на улыбки и показную веселость, на них угадывалось некоторое напряжение. Все же, не на прогулку собираемся.

— Так вот, — продолжал Эрез. — По боевому расписанию взвод делится на две части — основная и передовая. В каждой роте имеется эвакуационный БТР. В его задачи входит, во первых, вывоз раненых, а во вторых — техническое сопровождение всех БТР роты и эвакуация поврежденной техники в батальонный тыл. Для этого каждой роте мы выделяем по два человека. Командиры передовых экипажей подготовлены заранее и это Арье, Павел и Олег в первой, второй и третьей роте соответственно. Сейчас я назначу им пары. Остальные передвигаются со мной в двух «Питерах» [1] вместе с штабом батальона. Напомню, наши позывные на батальонной частоте — «Замок-1» и «Замок-2».

1

« Питер» — ремонтная модификация М-113, с краном

Все это я, конечно, знал. Меня больше волновало кого командир даст мне в напарники. Эрез долго черкал что то в своих бумагах и наконец объявил свое решение. Оно меня не очень обрадовало. Он назначил ко мне Ронена, из

«'молодых». Всего года два у нас, срочную служил в тыловой части, специфики заботы «в поле» не знает. И главное, он не «русский». А ведь так важно, когда в таких условиях ты можешь переброситься с напарником парой слов на родном языке! Ну да ладно, не буду спорить с командиром.

Закончив с подгонкой снаряжения, я махнул Ронену:

— Пойдем к нашим новым «хозяевам».

Мы пошли в соседний ангар, где тусовалась третья рота. Там было полно моих старых знакомых. Еще издалека я увидел командира роты, который инструктировал кого то. Впрочем, сейчас мне нужен не он. Поискав глазами, я обнаружил его заместителя, молодого лейтенанта, с которым не был близко знаком.

— Привет, — поздоровался я.

— И тебе, — по прищуру его глаз было ясно, что он мучительно пытается вспомнить кто я такой.

— Ты кто? — не вспомнил.

— Командир твоего эвакуационного БТР, — подсказал я. — Ты мне должен выделить водителя и двух бойцов.

— Да, я знаю, — ответил замкомроты. Вдруг его лицо озарилось подозрительной радостью, как у человека, решившего, наконец, долго мучавший его ребус.

— О! Давай я тебе засуну, вместо бойцов, автоматический гранатомет с расчетом!

— Засовывать будешь дома, — поспешил я прервать его опасные мечтания грубой солдатской шуткой. — У меня внутри огромный ящик с запчастями, а снаружи — с инструментами. И еще надо оставить место для раненых.