Три дня
Шрифт:
— Господин, ваши солдаты сломали нам стену в комнате. Мне не на что починить ее. Мы получим компенсацию?
«Это вряд ли. Даже если что-то и выделят, деньги получит местное руководство. И делиться явно не будет.» — подумал я. Хоть это были, вроде бы и враги, но какое-то не очень свойственное мне чувство жалости овладело мной. Детей жалко, хоть и вырастут они, наверняка, такими же бандюгами. Я достал из кошелька припрятанные после загранпоездок остатки валюты. Всегда остается какая-нибудь мелочь. Я вытащил две бумажки по пятьдесят евро и, оглянувшись по сторонам — если увидят арабы, завтра старику свернут шею за сотрудничество с оккупантами, — протянул ему обе. Старик радостно закивал — это для него была немаленькая
— Чего же вы так бедно живете? — спрашиваю. — Куда делись миллиарды европейской и саудовской помощи?
— Вы сами виноваты, — ответил осмелевший старик. Этого я и ожидал, но дальше он меня удивил:
— Зачем вы в девяносто четвертом притащили нам этого козла из Туниса? С вас и спрос.
«А ведь он прав!» — согласился я. — «Под американским давлением срочно искали партнера по писсь процессу. И не нашли никого лучше, чем тунисского сидельца Арафата. Своими руками утвердили его и его людей у власти в Палестине. И сразу же половина его команды вернулась к старому, взявшись за оружие, а вторая половина, поумнее, оценила преимущества сидения на ответственных постах и принялась активно прикарманивать зарубежную помощь и брать взятки с местного населения. И вот мы опять здесь, и опять не на туристическом автобусе, а на БТРе.»
Вернувшись к стоянке, я наткнулся на командира роты.
— Ты то мне и нужен! — подозвал он меня. — Есть дело. Сможешь отвезти арестованного боевика на базу ШАБАКа? [3] Ну, ты знаешь, слева от КПП.
Я кивнул:
— Не проблема, прокатимся.
— Очень хорошо. А то у меня свободных людей нет, а его срочно требуют.
Я растолкал свой дремлющий в теньке экипаж:
— Вставайте, едем!
— Куда это еще? — подозрительно спросонья спросил водитель Рафи.
3
ШАБАК — сокращение от Шерут Битахон Клалит — Общая Служба Безопасности, или, по простому, контрразведка
— Домой! — пошутил я. — Ну, почти, до КПП.
Обоих своих «бойцов» я послал привести арестованного. Они притащили средних лет араба, со связанными руками и повязкой на глазах. Мы принялись затаскивать его в БТР.
— Вы меня везете к врачу? — вдруг заявил он на хорошем иврите. — У меня больная спина, мне срочно нужен врач.
— Ага, к врачу, не переживай, — ответил я. Известный способ потянуть время. Кто-нибудь добренький, может быть, и повелся бы на это. Но не я.
Промчавшись по пустой дороге, мы через час были уже у КПП. За ним текла обычная мирная жизнь, как будто никакой войны и нет. Хотя нет, вон тусуется демонстрация нашей пятой колонны, со стандартными лозунгами в руках: «Мир — сейчас», «Нет военным преступлениям» и так далее. Так и хочется полоснуть из пулемета, ей-богу. Возле них ошивалась журналистка с лицом проженной бл. ди и крупной надписью на кокетливо надетом бронежилете: Би-Би-Си. Ну, естественно, за КПП ее не пускают, там закрытая военная зона. Журналистка хищно посмотрела на нас и что-то сказала своему оператору.
— Рафи, проезжай побыстрее, а то сейчас вцепится, — сказал я.
Водитель дал газ и мы вскоре оказались у цели. Сдав арестанта, зашли в армейскую лавочку, чтобы пополнить запас сигарет и прочей мелочи, по длинному списку, составленному ребятами из роты. Закончив с покупками, мы прошли мимо бетонного забора, вдоль которого сидели, в ожидании допроса, связанные боевики. Один из них курил, держа сигарету скованными руками. Кто-то из «добреньких» угостил, невзирая на однозначный запрет. Рафи на ходу выбил ногой сигарету из рук боевика, сказав ему что-то по арабски.
— Что ты ему сказал? — поинтересовался я.
— Что курить вредно.
Правильно, нечего расслабляться перед допросом.
Мы
Рафи не удержался и высунул голову, провожая ракеты взглядом. И в тот же момент на его темных солнцезащитных очках появилось отражение второго солнца. Тени на стене стали неестественно четкими. Рафи, вскрикнув, схватился за глаза. Я лишь в ужасе вжался сильнее в стенку бронетранспортера, уже понимая, что ЭТО было. Многочисленные занятия по гражданской обороне, начиная еще с советской школы, не оставляли сомнений. В течении нескольких секунд случились еще две вспышки, судя по меньшей четкости теней, более удаленные. Сказать, что я был в шоке от происходящего — значит, не сказать ничего. Только билась мысль: «Доигрались в переговоры с Ираном! Спасибо чернож. мордому президенту. Нобелевский лауреат, мля, а бомбы теперь на нас падают! Что же теперь с нами будет?!!!» Примерно минуты через полторы-две до нас добралась ударная волна, которая, впрочем, вызвала лишь дребезжание стекол. Быстро произведя в уме расчет, я вычислил, что эпицентр первого взрыва был в 30–35 километрах к востоку от нас. То есть, почти на границе с Иорданией. Очень странно.
Поборов, наконец, страх, выглянул из-за БТРа. Ожидаемых ядерных грибов не было. На востоке алели три светящихся облака, почему-то на значительной высоте над землей. Еще страннее. Вряд ли взрывы на такой высоте могли нанести значительные повреждения. В чем же тогда смысл?
Я вдруг обратил внимание на оглушающую тишину вокруг. Не работал ни один двигатель, не доносилось ни единственного искусственного шума. Смутные подозрения зародились у меня. Я заскочил в БТР и кинулся к рации. Она не работала. Протиснулся на водительское место и попытался дрожащими пальцами завести двигатель. Получилось, с третьей попытки. Вылез обратно и увидел, как один из срочников мучает свой абсолютно мертвый мобильник. Кто-то безуспешно пытался завести новенькую, набитую электроникой, легковушку. Догадка подтверждалась — электромагнитный импульс! Вся электроника сдохла. В моем древнем БТРе никакой электроники и в помине не было, а вся проводка толщиной с полпальца. Вот он и завелся. Но почему такой мощный импульс? Расстояние-то большое.
Первым порывом, после того, как я понял, что атака закончилась и взрывы произошли далеко от центра страны, было немедленно вернуться в батальон. Он километров на пятнадцать ближе к эпицентру. Могут быть пострадавшие, особенно те, кто смотрел в этот момент в небо. Но связи то нет! Значит, надо здесь разузнать обстановку. Кстати, а что с Рафи?
— Ты как? Как глаза? — спросил я его.
— Да я-то нормально, поморгал немного и все.
— Тогда пошли в штаб, попробуем узнать что и как.