Три друга

Серафимович Александр Серафимович

– Ты чей?

Ванятка стоял, упорно глядя на пол.

– Ну, что же ты не говоришь? Чей же ты?

– Мамкин, - угрюмо сказал Ванятка, все глядя на пол.

Ребятишки покатились от хохота и закричали:

– Заячий хозяин!

– Он Щербаков! Щербака рыжего сын.

Учитель

улыбнулся.

– Зачем же ты пришел?

– Букварь...

Все опять засмеялись.

– Сколько тебе лет?

– Об рождестве* девятый пойдет.

______________

* Об рождестве - то есть когда рождество наступит. Рождество - зимний религиозный праздник.

– Видишь, хлопец, ты еще мал, приходи на тот год.

– Я реветь буду, - все так же хмуро заявил Ванятка.

Учитель опять улыбнулся и ласково погладил по голове.

– Ну хорошо, оставайся пока, слушай, о чем тут говорят. Я сам поговорю с отцом.

Класс стал заниматься, а Ванятка, напрягая и морща лоб, слушал, ничего не понимая.

Урок подходил к концу. Вдруг все головы повернули к окну, и учитель остановился на полуслове: в омытом дождем стекле виднелись две морды, внимательно глядевшие в комнату, - одна косматая, другая с длинными ушами.

Ребятишки захохотали.

– Это что такое? - спросил учитель.

– Это Ванькин кобель да заяц.

– Одноглазый.

– На задних ногах стоит.

– Они у него выучены.

Учитель строго сказал:

– Это не годится. Нельзя так.

Ванятка горько разрыдался:

– Я их убью. Я их прогонял, они не слухают. Я их собаками зацукаю*...

______________

* Зацукаю - затравлю.

Учитель, успокаивая, опять ласково погладил по голове:

– Ну ничего, ничего, успокойся. Только не бери их

с собой в другой раз.

Потом позвал сторожа и что-то сказал ему. Сторож, стуча в сенях сапогами, хлопнул наружной дверью, и в стекле разом исчезли и косматая и ушастая морды.

Когда Ванятка ворочался, на косогоре его ждали и Забияка и Одноглазый, невыразимо грязные. Забияка, радостно визжа, прыгал и лизал лицо, а Одноглазый становился столбиком и барабанил по коленям. Ванятка ласкал обоих и, радостный и счастливый, держась руками за голенища, чтоб не вылезли ноги, добрался домой.

VI

Пришел март. Снега быстро таяли, шумели овраги, птицы летели с юга, и солнце безоблачно сияло.

Ванятка каждый день ходил в школу, но ни Забияка, ни Одноглазый его уже не провожали.

С зайцем стало делаться что-то странное. Стал он беспокоен, пуглив, поминутно навастривал уши, не давался в руки. И однажды исчез.

Долго ходил и искал его Ванятка - нигде не было.

Только когда однажды выбрался на гору, на талом снегу увидел обтаявшие заячьи следы: большими скачками, видно, уходил в степь и уже больше не ворочался.

Только раз летом на покосе видел Ванятка, как по скошенному месту прокатился крупный заяц, остановился на секунду, присел, повел ушами и исчез, мелькнув в траве. Своя, видно, началась жизнь.

А у Ванятки и Забияки тоже у каждого своя была жизнь: Забияка зло сторожил двор, лошадей, скотину, днем и ночью не подпускал к дому никого. Стал он еще косматее, с мотающимися комками грязи на лохмах.

Ванятка летом не покладая рук работал на дворе, в поле, ездил на мельницу, возил на станцию хлеб, а зимой в отцовских валенках бегал в школу.