Три короны
Шрифт:
— Тиларин! Ты меня слышишь вообще?
А? Кажется, я что-то пропустил.
— Простите, мастер, я задумался. Что вы сказали?
— Я спросил, если у тебя серьёзные намерения, то, когда ты намереваешься ей об этом сказать? — нахмурился учитель.
А действительно. Чего тянуть?
— А вот на балу всё и скажу, — ответил я. — И если она скажет "да", то я стану счастливейшим человеком… эльфом… драконом этого мира!
***
Да куда в него столько влазит? Я протянул на ладони ещё один кусок мяса красному дракончику. Проглот. И самый из всех наглый — всех распихивает, чтобы до мяса быстрее добраться. Остальные уже наелись и сейчас широко зевали,
С дракончиками я находился, по очереди меняя облик — то драконий, то эльфийский. Они, впервые увидев меня в эльфийском обличии, сбились в кучку и зашипели, грозно раздувшись, чтобы казаться больше, и оскалив не такие уж и маленькие клыки. Но потом учуяли мой запах и успокоились. А на гномов они вообще не обращали никакого внимания, принимая их, как должное. Наверное, за многие поколения, что подгорные жители жили рядом с драконами, установка "свои" впиталась на генетическом уровне. Вот такой вот своеобразный симбиоз.
Наконец, и красный наелся, и отвалился с раздутым брюхом. Хранители, когда я обеспокоенно спросил у них, нормально ли для малышей столько есть, успокоили меня, сказав, что первые недели птенцы увеличивают свой вес в несколько раз, а за два месяца полностью вырастают во взрослых драконов. Поэтому еды сейчас им надо много. Как можно за такой короткий срок из младенца превратиться в огромную, бронированную махину, я не знаю. Магия. А драконы — это и есть магия.
Ладно. Здесь, вроде, всё в порядке. Укрыв свернувшихся в клубок дракончиков плотными шерстяными одеялами и кивнув очередной пятёрке гвардейцев, пришедших на смену ночной группе, я вышел из пещеры и направился к наставнику за консультацией. Он-то должен быть в курсе. Скоро бал, а я даже понятия не имею, что там происходит. Надо бы разъяснить этот вопрос. А то ведь и опростоволоситься можно, ежели меня вдруг на танец пригласят, на балах, насколько мне помниться из земной литературы, танцевали. А я, ну… как говорится, плохой танцор — хороший папа. Мне ничего не мешает. Да и Ситане предложение делать надо будет. Ох, чего-то я нервничаю… Ещё ни разу в жизни, точнее, в двух жизнях, мне не приходилось говорить этих слов женщине. Так уж сложилось. Ладно, что-нибудь придумаю.
Пройдя по длинной галерее, ведущей от верхней пещеры к королевскому ярусу, и отвечая на приветствия встречных гномов, я дошёл до лаборатории мастера Грумма и постучал в тяжёлые, обитые полосами железа крест-накрест двери. Такую не всякий таран возьмёт, да его и развернуть-то в узком коридоре не удастся.
— Кого там ещё принесло? Я занят! — донёсся сквозь двери раздражённый голос наставника.
— Учитель, это я, Тиларин! У вас найдётся для меня минутка?
За дверью что-то металлически лязгнуло, дверь с жутким скрипом несмазанных петель открылась, и в проеме возник гоблин, в замасленном кожаном переднике, вытирающий руки о какую-то тряпку.
— А, это ты. Заходи, я сейчас закончу.
В гоблинской лаборатории я ещё не был, поэтому с любопытством крутил головой по сторонам. Я подсознательно ожидал увидеть что-то вроде берлоги чёрного колдуна — ну там, сушёных летучих мышей, развешанных под потолком, жабьи лапы и лягушачью икру в банках, кипящий котёл с мутным варевом, куда злобный колдун со зловещим хохотом кидает разные тайные ингредиенты. В общем, всё то, что я видел в фильмах и читал в фэнтезийных книгах в прошлой жизни. Но реальность оказалась совсем другой. Вместо летучих мышей и банок с жабьими глазами был большой, во всю стену шкаф с множеством выдвижных ящичков. На каждом ящичке
Закопчённого котла я так же не наблюдал. Вместо него я с удивлением увидел практически один в один химическую лабораторию, со всеми аксессуарами — колбами, ретортами, змеевиками, выпаривателями. Внутри что-то булькало, переливалось, шипело и капало в подставленные пробирки. Теперь понятно, почему мастера называли Алхимиком. Он и был алхимиком, самым натуральным.
— Ты присаживайся, — стоя ко мне спиной возле заставленного пробирками стола, сказал мастер. — Как там у вас говорится? В ногах правды нет? Хе-х! Это точно! Хотя, если её нет в ногах, тогда, где она? В голове? Или в заднице? Ха-ха! — развеселился мастер. — Интересные у вас пословицы, надо бы запомнить!
Я осмотрелся вокруг, в поисках места, где можно присесть. Единственный колченогий табурет, стоявший в углу, был завален каким-то хламом, а сверху валялась тряпка, о которую наставник вытирал руки, и которую не глядя бросил в угол. Нет уж, я лучше постою.
Учитель взял пробирку с даже на вид ядовито-зелёным жидкостью, что капала в неё из стеклянного змеевика, перекрыл краник, и отмеряя по три капли, добавил содержимое в выстроенные в ряд на столе знакомые мне склянки. Такие мастер швырял в супостатов при любом удобном случае. А, понятно, чем он занимается. Проводит перевооружение и пополнение арсенала. Да, это дело ответственное, отвлекаться не стоит.
— Фух, всё, — провёл рукой по лбу, смахивая пот, старый алхимик. — Наконец-то. А вот если бы со мной был Фелидаэль, то закончил бы гораздо быстрее! — сварливо вставил наставник. Он всё никак не мог простить мне то, что я забрал у него подающего большие надежды ученика.
— И не отдам! Мне он самому позарез нужен. Такого секретаря днём с огнём не найдёшь. Возьмите любого гнома себе в помощь да научите его, — зарычал в ответ я. Я своими кадрами разбрасываться не привык. Перебьётся.
— Да откуда?! Гномам лишь бы молотом в кузне да киркой в шахте махать. А здесь травы знать надо, да память хорошую. Может, отдашь, а? — решил сменить тактику гоблин, видя, что так меня не возьмёшь.
— Нет. И не просите, — скрестил я на груди руки. — Впрочем, если он захочет уйти сам, то держать не буду. Я не рабовладелец.
— Угу, как же… Уйдёт он, — буркнул учитель, снимая фартук и вешая его на угол приоткрытой двери шкафа. — Он же сейчас целый секретарь, слово-то какое, самого Золотого Дракона! Важный, что сам король Морхин. Ладно, чего хотел-то? Не о Фели же разговаривать? Что-то важное? Иначе чего бы сам сюда пришёл? — кинул на меня острый взгляд наставник.
— Ну, тут, в общем… — замялся я, не зная, с чего начать. — Скоро ведь бал. Ситану я пригласил. А сам понятия не имею, что это за бал, и с чем его едят. А вдруг там танцевать придётся? А из меня танцор, как из тролля эльфийская королева! И вообще! Я собираюсь сделать Ситане предложение, но понятия не имею, как это делается у гномов. А вдруг в лужу сяду?
— Куда сядешь? — выпучил на меня глаза наставник. — На балу? В лужу? Зачем? У вас так что, принято? Странные у вас обычаи…
— Да нет! Вы меня не так поняли. Это иносказательно. В смысле, я боюсь сделать что-нибудь не так!
— А, ну так бы сразу и сказал. Пойдём ко мне, присядем, и я тебе всё расскажу. Там нет ничего сложного.
Учитель быстро расставил пробирки в деревянную коробку с углублениями, загасил спиртовку под ретортой, окинул свою лабораторию взглядом, не забыл ли чего, и вытащил из кармана большой ключ.