Три краба
Шрифт:
– Если ваши наблюдения позволяют сделать вам такой вывод, значит, так оно и есть. Вы ведь обладаете объективностью историка, служащего повелителю.
– Вот именно! Оттого и страдаю. По-моему, муж и жена должны иметь убежище для совместного одиночества и свои собственные слова для беседы между собой. Иначе слишком уж все пусто. А меня постоянно вынуждали изъясняться общими фразами, и, когда мое терпение кончилось, я быстренько развелся.
Вернулся Такэси, передал Фрэнку бокал мартини.
– Ну
– Ты отсутствовал как раз столько, сколько надо.
– А по-моему, слишком мало! – с притворным вздохом сказала Юри.
– Такэси, ты знаешь, заседание ученого совета в нынешнем голу состоится в городе А. Я там побуду подольше, мне обязательно надо повидаться с ребенком. – Фрэнк перевел разговор на детей.
– С каким ребенком?
– Со старшим. Мальчишке уже девять, и он научился говорить довольно горькие вещи.
– Они уж такие, наши дети. Я, например, дочки боюсь гораздо больше жены. Да и Юри тоже боится – заставляет меня считаться с собой, а сама считается только с дочерью.
– Вполне естественно. Риэ – умная девочка, а в последнее время становится очень привлекательной. Вам, должно быть, неспокойно.
– Особенно если в доме такой мужчина, как ты.
– Да что ты! Я ведь теперь паинька.
– Знаешь, у Юри с недавних пор появились какие-то странные ощущения… Она, кажется, беременна.
Фрэнк бросил пытливый взгляд на талию Юри.
– В двадцатом веке беременность уже не является символом счастья. Как раз наоборот – это катастрофа, это шаг к бесплодию. И американская литература так считает, начиная с Фолкнера.
– Наверно. Но нам наплевать на цивилизованные страны. В нашей семье это символ мира.
Юри подмигнула Фрэнку.
– Вы мыслите широкими категориями и заглядываете в будущее, на сто лет вперед. Почему же тогда «символ мира»? Скорее уж, предтеча революции!
– К нам это все равно не относится, – сказал Такэси. – У нас в доме все спокойно.
Фрэнк взглянул на Юри.
– Юри, надеюсь, вы не на свидание идете?
– Я бы попросил не внушать моей жене странных мыслей! – усмехнулся Такэси.
– А ты что, иногда волнуешься? – спросил Фрэнк.
– Да как тебе сказать… Пожалуй, порой и настраиваюсь на волнение. Если Юри ни с того ни с сего становится очень уж оживленной. И потом, надо же иногда говорить жене комплименты. Вот сегодня, например, она с таким рвением пекла печенье, словно собиралась отравить всех гостей.
– Фрэнк, неужели у вас нет ни капли сострадания к женщине, с которой так обращается муж?
– Сострадание растет во мне с каждой секундой. Пожалуй, я не прочь вас утешить.
– Давай, Фрэнк, не стесняйся! Только, прошу вас, не исчезайте вдвоем. А то не хватит партнеров для бриджа. Вы как-нибудь
– Ронда сказала, что минут на десять опоздает, – переменил тему Фрэнк.
– Сколько раз вы виделись на прошлой неделе?
– Один. У Ронды очень развито чувство собственности, при встречах она совершенно не позволяет отвлекаться…
Это Фрэнк сказал специально для Юри. Юри, подцепив большим пальцем ожерелье, поднесла его к краешку губ и взглянула на Такэси.
– Знаешь, Ронда на прошлой неделе ужинала с одним дорожным инженером, который приехал из Чикаго. Пригласила его к себе. Но к сожалению, никто не видел, когда он от нее ушел.
– Да ну?
Фрэнк, глядя на ожерелье Юри, сказал:
– Значит, я дал маху. Мог бы провести вечерок с Сашей или с Кэйко.
– Только не с Кэйко. Скука будет смертная, ее ведь прямо распирает от чувства собственного достоинства. Саша – другое дело. С ней, пожалуй, можно получить удовольствие, – живо отозвался Такэси, поглядывая на Юри.
– Прошу вас, не забывайте, что сегодня среди гостей будут дамы!
Фрэнк усмехнулся.
– Пока нет посторонних, думаю, нам с Такэси можно поболтать. Вы, Юри, не в счет. Вы же супруга хозяина дома.
– Кажется, да.
Раздался звонок. Юри и Такэси вместе пошли открывать.
Это были супруги Йокота. За их спиной стояла Мацуура.
– Проходите, пожалуйста, прошу вас!.. Наконец-то хоть чуточку посвежело… О-о, Йокота-сан, какая изумительная расцветка! Этот материал, кажется, называется «подсолнечник», да? Просто ослепительно!.. А вы, Кэйко-сан, какая сегодня шикарная!
– Такие комплименты надо уступать мужчинам. Ведь женские комплименты не доставляют женщинам никакого удовольствия, – сказал Такэси.
– Юри не то что ты, она тебя ревнует, – засмеялся Фрэнк. – Поэтому она и старается не дать тебе возможности проявить твои джентльменские качества.
– Добрый вечер, господа, – сказал Йокота. – Духота на улице ужасная.
Его жидкие волосы, зачесанные на лоб, растрепались от ветра, и под ними отчетливо просвечивала лысина.
– Ты бы причесался…
Обворожительная госпожа Йокота бросила на него быстрый взгляд. Она относилась к мужу немного пренебрежительно, считая, что он не пара для такой роскошной женщины, но на людях ей, видно, хотелось скрыть его недостатки.
Мацуура подошла к Фрэнку и села рядом с ним. Она никогда не садилась рядом с женщинами.
– Ну как ваша диссертация? – спросил Фрэнк.
– Еще не совсем готова. Я ее сейчас перечитываю. А когда печатаешь сама, все время хочется править.
Госпожа Йокота смотрела на нее с плохо скрытой не-навистью. Она умела ярко и броско одеваться, но увлечь мужчину беседой не могла.