Три краба

Оба Минако

– Ну так пойдем танцевать?

– Не знаю…

Юри села прямо на носовой платок. Играла музыка, кажется Дебюсси. Где-то неподалеку от фонтана были динамики.

– Это Бетховен, что ли? – спросил розовый.

– Гм… – Юри пристально смотрела на крупные жемчужные брызги. – Наверно…

Из здания оперы вышло человек десять. Все в вечерних туалетах. Спектакль еще не мог кончиться в этот час, очевидно был антракт. Мужчины в черных костюмах, склоняясь над обналиченными плечами дам, что-то шептали.

– Что, концерт какой-нибудь был? –

спросил розовый.

– Наверно…

– Музыку я люблю только джазовую. В другой плохо разбираюсь. А оперу терпеть не могу. Как услышу всякие там арии, у меня даже в горле першить начинает. И зевота такая, просто сил нет удержаться.

– От оперы иногда устает голова, – сказала Юри.

– Пошли танцевать!

Розовый потянул ее за руку и заставил встать. Юри отодвинулась от него, сделала несколько шагов в сторону стоянки машин.

– Не хочешь?

– Не то чтобы не хочу… А дансинг близко? У меня здесь машина.

– Я тебя потом провожу до машины.

Они пошли.

– А пешком туда добраться можно? – спросила Юри. – Если можно, тогда пойдем.

– Конечно, можно. Дансинг тут рядом. Но если тебе не хочется, пойдем куда-нибудь еще.

– Пойдем туда, в парк… А вообще, хлопотно все это…

– Какие хлопоты – быстренько доберемся.

Юри остановилась.

– Ладно, пошли на танцплощадку, что в парке.

Они пошли в том направлении, откуда доносились звуки джаза.

Розовый заказал пиво. Прижав стакан к губам, Юри через стекло смотрела, как танцуют «Гоу-гоу». Танец казался удивительно простым. Она подумала, что любой сможет его танцевать – надо только двигаться в ритме музыки.

– Потанцуем! – сказал розовый.

Юри поставила стакан, пошла за ним. Стала произвольно двигаться, вовсе не стараясь точно следовать за мужчиной. Потом они разъединились, каждый танцевал что-то свое. Но все-таки па соответствовали движениям партнера. Действительно, танец оказался несложным, более творческим и свободным, чем старые салонные танцы. Когда музыка смолкла, Юри уже почувствовала себя довольно уверенно.

Розовый не повел ее к столику.

– Давай станцуем еще разок, – сказал он.

Они станцевали три раза подряд. Первый танец был парный, два других совсем вольные. Юри они больше понравились, она чувствовала себя раскованно и, выскользнув из объятий партнера, наслаждалась свободой движения.

– Почему ты не носишь мини-юбку? – спросил розовый, когда они вернулись за столик.

– У меня некрасивые ноги, – холодно сказала Юри.

– Ничего подобного! – Он наклонился.

– Дурачок! – Юри потянула его за ухо.

Он засмеялся, обнял ее и поцеловал в шею. Потом они Молча пили пиво. Юри пила маленькими глотками, словно это был коньяк.

Когда заиграли медленный танец, розовый поднялся и увлек Юри на площадку. Он крепко прижимал ее к себе, и они двигались в такт музыке. Иногда Юри, устав, на секунду отстранялась от него и останавливалась. Вдруг она вспомнила, как в былые времена танцевала с Такэси.

Тогда ей ужасно хотелось танцевать хорошо. Напрягшись до предела, она изо всех сил старалась не сбиться с ритма. Розовый нежно улыбнулся ей. Она ответила ему такой же нежной улыбкой. Они снова задвигались под музыку, свободно, бездумно, словно плыли на легком облаке.

– Ты совсем невесомая. Как пушинка, – сказал розовый. – Вот-вот улетишь, если не держать тебя.

Они вернулись за столик и допили пиво. Юри опять пила медленно, маленькими глотками. Она подумала, что это лучше, чем выпить залпом, а потом отказаться от второго стакана.

– Поедем куда-нибудь на машине, – сказал розовый.

– Не знаю… – рассеянно ответила Юри, разглядывая тыльную сторону его кисти, лежавшей на ее руке.

Они поднялись и не спеша пошли к выходу из парка. На аттракционе «Приглашение на безумный чай» снова визжала от страха и восторга какая-то парочка. Юри мельком взглянула на часы. Было одиннадцать. Бридж еще не кончился. У розового был старый «шевроле». Его мотор тарахтел и пыхтел, напоминая то телегу на горной дороге, то паровоз, выпускающий пар во время остановки.

– Куда бы поехать?… – сказал розовый, когда «шевроле» свернул за угол.

Из ночного клуба с неоновой вывеской «Фламинго» вышли мужчина и женщина. Под фонарем, прислонившись к нему спиной, глубоко засунув руки в карманы, стоял негр и смотрел на парочку.

– Почему ты молчишь? – спросил розовый.

– Как почему? Ведь говорить-то не о чем. Юри прислонилась плечом к дверце машины.

– Лучше бы ты ко мне прислонилась, – сказал розовый. – Чудная ты… Когда женщина без умолку болтает, как-то веселей.

– Ну и поищи такую. Останови машину, я тут выйду. – Да ты не сердись! Я же не в таком смысле сказал.

– А я и не сержусь. Но мне правда не о чем говорить. Уличные фонари поредели. Машина, кажется, выехала в пригород.

– Поедем к морю, – сказал розовый.

Потом они очень долго молчали.

– Ты любишь море?

– Иногда люблю, а иногда боюсь, – сказала Юри.

Он открыл окно, запахло свежестью, йодом и солью.

– Слышишь, как шумят волны?

Юри кивнула. Он остановил машину недалеко от воды. Берег здесь зарос высокой, похожей на ситник травой. Море было спокойно, как озеро, и слабо светилось в тумане.

– Залив здесь очень запутанный, – сказал розовый, положив подбородок на руль.

Юри вспомнила свою давнишнюю подругу Эйко. Ее образ всплыл в памяти, словно поднявшись из глубин темного тихого моря. У Эйко были красные, как вишни, губы. Не от природы, а потому, что они постоянно трескались и на них выступала кровь. А кожа у нее была сероватая и прыщавая.

«Я, наверно, произвожу ужасное впечатление. Словно я вся грязная, нечистоплотная…» – говорила Эйко, глядя куда-то в пустоту мрачными, полными отчаяния глазами и прикрывая прыщавые щеки пальцами. А пальцы у нее были тонкие, длинные и безукоризненно чистые.