Три краски
Шрифт:
– Я постараюсь договорить о других съемках. Ви им подошли, – сказал американец, когда они прощались возле подъезда. – А краска? Можете сейчас показать?
Пригласить к себе домой? Нет, Лара не сделает такую глупость.
– Боюсь, что нет. Варя сейчас на работе. Я спрошу у нее позже. Если найду, то отдам вам навсегда! – Лара улыбнулась. Ей хотелось скорее вернуться домой.
Глаза американца хищно сверкнули.
Хотя, конечно, нет, это отразился в них свет фар от проезжающей машины.
Девушка поблагодарила иностранца, а сама, как только вошла в квартиру, вытащила
Лариса поспешно нажала на кнопку вызова.
– Алло, Кирилл! Ты звонил? – еще не выйдя из образа, хрипловатым, немного хищным и невероятно сексуальным голосом спросила она.
Он громко сглотнул, и Лариса возликовала – опять получилось!
– Кхххм, – Кирилл откашлялся. – Ты куда пропала? Мы же вроде о встрече договорились?
– Я не могла, у меня была фотосессия. – Лара мечтательно улыбнулась: – Представляешь, вчера я про нее совсем забыла! Так все навалилось…
– Понятно. А сейчас что делаешь? Может, мне прийти? – спросил Кирилл.
Лара посмотрела на свое разукрашенное после фотостудии лицо – нет, в таком виде она Кирилла не примет. Потребуется время, чтобы смыть весь этот грим и накраситься по-новому.
– Не стоит. Я очень устала. Давай в другой раз! Успеем еще разгрести мое видео…
Тем более что никакого видео нет.
– Жаль… Слушай, там, на студии, сегодня активно обсуждали пикник – хотят организовать на этих выходных корпоративную вылазку. Ты пойдешь?
– Пикник? Это здорово! А ты сам пойдешь?
– Конечно! Я надеюсь пообщаться там с тобой!
Лара почувствовала, как застучало ее сердце.
– А куда решили ехать?
– К Машке на дачу, в область.
– Здорово! – воскликнула Лара, а сама подумала, что пикник – это лучше, чем ее дурацкая выдумка об архиве. Пусть все завертится на природе, а там она ему и признается, что нет никакого видео.
Из секретных записей Джона Хемистри
15 апреля 2011 года
Уже два месяца, как я в Манхэттене. Прячусь в квартире близкой подруги матери. Моя мама, конечно, могла взять меня к себе, но в ее комнатушке будет тесно даже канарейке, не говоря уже о двух людях. Она ругала меня за то, что пропал, а еще сетовала, что давно не слал денег.
Увы, я не смог открыть ей всей правды, ведь это подвергнет ее жизнь опасности. Кто знает, возможно, эти мерзавцы, у которых поднялась рука на великого ученого, займутся отстрелом свидетелей.
Пришлось сочинить легенду, что моя компания разорилась. Я соврал – так лучше: и ей будет легче жить, и мне меньше оправдываться. Немного поворчав (как же все-таки она постарела), мама предложила мне пожить у своей подруги, впрочем, об этом я уже писал.
Дом, в котором я поселился, оказался маленьким скромным жильем на краю горда. Рядом – отличный парк, места уединенные. Именно то, что мне и нужно!
Целыми днями я читал книги, смотрел телевизор, размышлял о формулах, пытаясь воссоздать их заново. Правда, боязнь, что за мной придут люди в черных штатских костюмах, была так велика,
Но однажды страх прошел. Я вдруг понял: если бы меня искали, то уже давно бы нашли. Если я на свободе, значит, взять меня снова в плен никому не нужно.
И я задышал ровнее. Теперь я свободно гуляю по городу, хожу в магазин, бегаю по утрам. Бейсболка, надвинутая пониже, черные очки, приклеенная над верхней губой щеточка усов и немного ваты под щеки, чтобы изменить форму лица – вот и все немногие меры предосторожности, которые я предпринял.
Но вместе с чувством облегчения в моей душе поселилась безнадежность. Я не могу больше радоваться этим книгам, я прочитал их от корки до корки, я не могу вспомнить формул – они слишком сложны, справиться с ними не в силах даже моя феноменальная память. Как бы я их ни складывал, все равно что-то не так. Неужели они утрачены навек?
Но что же делать? Я не могу жить без работы, без дела. Я дышал наукой, формулами, опытами. Ох, как же я был счастлив! И как несчастен сейчас! Крис, что же ты со мной сделала?! Сидеть вот так и прятаться, словно глупая лабораторная мышь, – разве к этому я стремился? И тогда я решил: надо немедленно что-то делать!
Но вот вопрос: что именно? Пойти и заявить в полицию? Будет ли толк… Я не уверен, что у них там нет своих людей. Если предательство проникло в огромный офис в самом центре мегаполиса, значит, враги могущественные. Наверное, они договорились с властями, подкупив всех, вплоть до Белого дома. Тогда что же полиция? Сдаст меня при первой возможности! Нет, обращаться к ним нельзя. Вот и вчера, когда я, крадучись, в своем обычном камуфляже проходил мимо полицейского, тот смотрел на меня подозрительно. Лучше держаться от них подальше. Но что еще я могу сделать?
Я думал над этим день и ночь и наконец решил: у меня нет иного выхода, чем заявиться к мистеру N, директору холдинга, в котором работал. Объясню ход своих мыслей. Я не уверен, что он вообще в курсе того, что происходит. Вот представьте: приехали спецслужбы, разгромили мою лабораторию, меня похитили, а директор – ни сном ни духом. Конечно, может, звучит наивно, но бывает всякое. Во-вторых, я думаю, он все еще заинтересован во мне, ведь смог же я разработать фатум, значит, способен еще на что-то выдающееся. Ну а в-третьих, другого выхода я просто не вижу – если мне не повезет в этом, то как дальше жить? Все так же прятаться и падать в обморок при малейшем стуке в дверь? Ну нет! Надоело!
Запись эту спрячу в саду за домом. Быть может, если я не вернусь из этой последней миссии, кто-нибудь когда-нибудь прочитает эти записки и уронит скупую слезу о сложной судьбе великого, но неизвестного миру ученого. Не знаю, что будет со мной: может, погибну, а может, прославлюсь.
Вот дьявол, мне только что пришла в голову мысль, что фортуна – тоже девушка, а с девушками мне до сих пор трагически не везло.
Но уж будь что будет!
Глава 9